в больничной палате, на подоконнике, кем-то оставлены книги - два тома стихов Виктора Бокова.
черные потертые издания из восьмидесятых. вряд ли их принесли сюда, дабы тонкой лирикой
вскружить голову медсестричкам из процерудки, потому как на форзаце первой я нашел нарисованную ручкой
схему стекления теплицы. беглое знакомство с пожелтевшими страницами оставляло довольно
смутное впечатление.
"Что привезти тебе из Тюмени?!
Что подарить тебе, милая скромница?!
Самую сильную рыбу тайменя?
Или потешную белку-кедровницу?"
этот же стих содержал довольно удачную рифму "пимокатная-незакатная".так же любовная лирика
поэта нашла отражение в строках: "лапунья, моя моя лапунюшка", "губы пахнут почкой тополиной", "чело твое чистое", "быть с тобой - не срок отбывать, не в тюрьме сидеть". "мы с тобой два белых горностая".
в какой-то момент из книги выскользнул обрывок тетрадного листа,
служивший закладкой, на котором торопливым мужским почерком были выведены строки,
явно вдохновленные поэтом:
Родила мне любимая дочку,
Людям женщину родила.
Личико у нее с ладошку,
а ладошка и вовсе мала.
и назвали ее Татьяной Григорьевной.
вся судьба человека здесь. судьба-судьбинушка. за окном моросил дождь. в сторону "перинатального центра", по тропинке от терапевтического корпуса, шли пузатые бабы в больничных халатах. первое июля.
