По умолчанию в сообществах закрыто комментирование для развлечений. Раскрываются только комменты с ПОЛЕЗНЫМИ ссылками или мыслями к тексту. На ваши симпатиии и антипатии к тексту, ко мне, друг к другу, к политическому режиму - мне глубоко начхать. Так понятнее??
UPD. 12.10.2024: Название поста изменено с "«5 уровней культуры» - ключ к Миру Полдня" на название "«5 уровней культуры» - ключ к Миру Понедельника". Пояснение в комменте.
«5 уровней культуры» - новая метода анализа социальных групп, социальных сетей и измерения социального прогресса, а также…
I. Итак, обещанная книга - это книга "Лидер и племя. Пять уровней корпоративной культуры".
Не надо катить свою шарманку дискурса, у нас своя есть. Я знаю, что каждый правильный дискурс считает, что здесь должен быть только правильный дискурс. Но я предлагаю провести мозговой штурм.
Прошу (прописью - ПРОШУ) придерживаться правил мозгового штурма: • Начинает "юнга". • Приветствуется больше идей хороших и разных. • Полный запрет на критику. • Можно только развивать, комбинировать и улучшать высказанные идеи/мысли. Ещё раз повторяю: прошу (прописью - ПРОШУ) придерживаться правил мозгового штурма.
Вот такое ИМХО. Это моё личное, персональное, индивидуальное ИМХО. Ваше ИМХО принимается, но если ваше ИМХО считает, что у меня не может быть своего ИМХО или что у моих авторов и комментаторов не может быть своего ИМХО - буду посылать ваше ИМХО в лес/сад. ИМХО. Я достаточно убедительно высказался??
Комменты закрываю на сутки, чтобы все правильные дискурсы (особенно отягощённые страстями) успели пройти мимо и сюда вернутся только те, кому есть о чём сказать по теме, а не по дискурсу.
31 января 2026 года отмечает свое 44-летие Горловский клуб любителей фантастики «Контакт». Мы от всей души поздравляем его координатора Виктора Михайловича Черника и всех участников КЛФ «Контакт» с этой датой! Желаем здоровья, благополучия и побольше всего самого интересного и удивительного!
Поскольку в наше сложное время и клуб переживает не самые простые времена, я просто процитирую свою статью, написанную по случаю 30-летия «Контакта».
8-го января 2012 прошло празднование 30-летия КЛФ «Контакт». По этому случаю была изготовлена юбилейная афиша.
Познакомился в этом году с замечательным каналом замечательного человека. Великолепные исследования по злободневным вопросам (см. список). Расписывать не буду, приведу комментарий одного из подписчиков:
Молч Б., [24.12.2025 23:38] Считаю своё знакомство с автором находкой года.[Нажмите, чтобы прочитать]Очень редко встречаются люди такого масштаба мышления и въедливости (в хорошем смысле - глубины погружения), и при этом контактными, не догматичными и готовыми к общению. Отдельная благодарность Виктору @vchernik 🤝 за знакомство.
К сожалению догнать (прочитав весь канал) нет временного ресурса, поэтому оценить могу только в масштабе полугода. И всё равно - это фантастика! На этой базе можно смело делать обучающие курсы, или кусками брать в образовательные программы. Надеюсь что потихоньку прочитаю.
Желаю удерживать фокус внимания на главном!
И приведу перечень основных лонгридов автора, опубликованных в его канале в 2025 году:
Пока вы не сделаете бессознательное сознательным, оно будет управлять вашей жизнью, а вы назовете это судьбой. Карл Густав Юнг
(Спиральная Динамика: Оригинальный код 1/5)
[Нажмите, чтобы прочитать]Несколько последних серий постов (https://t.me/nestary_filin/1287) имели своей целью подготовить сцену для выхода на неё главного героя – Спиральной динамики. Положа руку на сердце, мне и сейчас хочется продолжить расставлять на сцене декорации, дорабатывать костюмы героев и уточнять детали сценария. Но наше долгое путешествие (https://t.me/nestary_filin/1290) и так затянулось.
Мы не будем больше откладывать начало пьесы, и в новой короткой серии из пяти постов постараемся рассмотреть «каноническую» модель Спиральной Динамики, предложенную Доном Беком и Крисом Кованом. Мы будем стремиться максимально приблизиться к оригиналу. А наш собственный анализ, комментарии и расширения оставим для следующих серий.
Итак, ключевое понятие модели, без которого невозможно понять его суть — цМем (vMEME).
В основе лежит «мем» Докинза, который мы уже подробно разбирали (https://t.me/nestary_filin/896) (если не знакомы с этим понятием, обязательно предварительно разберитесь с ним). Приставка «ц» – сокращение от «ценностный» (vMeme = value meme).
Если мем Докинза — это культурный ген (одна идея, мелодия, модное словечко), то цМем — это сложный вирус — целая самовоспроизводящаяся система мемов («вирусный геном»), формирующая целостные ценностные установки.
У этого «вируса» есть своя «оболочка» (капсид) из ценностей и убеждений, которая отбирает только подходящие «клетки»-сознания для заражения, и свой «механизм репликации», который перестраивает мышление хозяина, заставляя его интерпретировать реальность в уникальном ключе. цМем — это не «что» мы думаем, а вирусная программа-интерпретатор, которая перезагружает нашу операционную систему.
Давайте на конкретном примере. Возьмем одно слово-мем: «Справедливость». Этот мем, соединённый с множеством других мемов, формирующих разные системы ценностей (цМемы), будет проявляться совершенно по-разному.
В одном цМеме справедливость — это право силы — «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Например, школьный хулиган, отнимающий деньги у ребят помладше. А вот взрослые люди обычно не отнимают друг у друга деньги на улице, поскольку руководствуются другим цМемом, основанным на законе.
Для третьего цМема справедливость — это право выиграть выгодный контракт в конкурентной борьбе. Наш товар – лучшее предложение на рынке, поэтому мы побеждаем, как самые эффективные.
А четвёртый цМем считает справедливым требовать от глобальных брендов не душить мелких локальных производителей, сохраняя за ними право зарабатывать свой кусок хлеба по франшизе, или добиваться от нефтяных гигантов заботы об экологии, чтобы не разрушать наш общий Дом.
Слово одно, а операционные системы, обрабатывающие его, — совершенно разные. Если мы попытаемся поучать школьного хулигана рассказами об экологии, скорее всего, он даже не будет делать вид, что понимает, о чём речь. Совокупность мемов, формирующих его цМем, такова, что не позволит ему сделать это при всём желании.
Новый цМем рождается как ответ на изменение Условий Жизни. Когда старая «операционка» перестает справляться с новыми экзистенциальными проблемами и условиями жизни, в глубинах психики активируется новая операционная система. Причём не всегда это будет движение вверх по спирали. Нередко внешние Условия требуют отката назад.
А как эти системы, эти «операционки», соотносятся друг с другом? Самое главное, что открыли Бек и Кован — это разделение всех цМемов на два больших «порядка».
• Первый Порядок — это уровень, на котором каждая система ценностей считает себя единственно верной. Это жильцы нашего «старого особняка (https://t.me/nestary_filin/1297)», уверенные, что только их этаж — единственно правильный.
• Второй Порядок — это «великий скачок» в сознании. Это момент, когда разум впервые видит всю спираль целиком и понимает необходимость и своевременность каждого из ее витков.
Мы разобрались с основными понятиями и готовы в следующем посте начать движение по этой спирали, с самых первых её витков.
И жизнь человека — одинокая, бедная, противная, жестокая и короткая. Томас Гоббс, «Левиафан» (1651)
(Спиральная Динамика: Оригинальный код 2/5)
[Нажмите, чтобы прочитать]Прежде всего, разберемся с главным инструментом спиральной модели — цветовой палитрой. Откуда и зачем взялись цвета?
Бек и Кован пытались избежать оценочных суждений при назывании разных цМемов. В отличие от «примитивный», «магический», «эгоистичный», цвет – не может быть «хорошим» или «плохим». Красный ни чем не лучше синего или фиолетового. Это просто цвет.
Сегодня мы рассмотрим первые 3 цвета и первый великий цикл маятника (https://t.me/nestary_filin/1264) от Я к Мы и обратно — от инстинкта через магию племени к эго.
«Бежевый» цМем
Самому началу спирали Бек и Кован присвоили «Бежевый» цвет. Это мир чистого выживания без оглядки на других. Его наиболее ярким героем мог бы стать новорожденный младенец, но вряд ли к нему можно применять само понятие цМем. Его поведение управляется чистыми инстинктами и рефлексами, которые являются биологической основой для будущих цМемов. Поэтому мы возьмём другой пример — одинокий выживший.
Условия жизни, в которых он оказался, бросают экзистенциальный вызов его существованию. И его «внутренняя спираль (https://t.me/nestary_filin/1289)» отвечает внешнему миру единственным возможным способом — это инстинктивное, биологическое «Я», сфокусированное на еде, воде, защите от диких животных и сил природы.
Именно таким и оставался бы его цМем, если бы не появление Других. Именно новые Условия Жизни, выступая в роли триггера, требуют изменения мышления от «Как выжить мне?» на «Как нам выжить вместе?».
В отсутствие более сложных культурных моделей, например, закона или науки, которые появятся лишь на более высоких уровнях спирали, объединение людей происходит на этом уровне на основе примитивного мистического мышления.
«Фиолетовый» цМем
Это «Фиолетовый» цМем – мир духов и ритуалов, а его главный герой – шаман, являющийся хранителем мифов, объясняющих, почему племя должно сохранять единство перед лицом вызовов природы. Маятник качается к коллективной душе племени, где индивидуальность растворяется во имя общей безопасности.
И вновь у этого цМема не было бы никаких причин для трансформации, если бы не столкновение с природными катаклизмами, например, засухой, или внешним врагом – нападением соседнего племени. Коллективная магия «Мы» оказывается бессильна против голода или острого копья.
«Красный» цМем
Выживание теперь зависит не от общих верований, а от индивидуальной силы и воли к жизни. Этот вызов активирует следующий – «Красный» цМем. Маятник с оглушительным грохотом качается обратно к «Я». Но в отличие от «Бежевого» цМема, для которого не существует Других, «Красный» цМем не просто знает об их существовании, он использует их в личных целях самым эгоистичным образом.
Герой «Красного» цМема – вождь варваров, а его мир – это мир силы и доминирования. Это мир жёсткой иерархии, где каждый знает своё место — либо у ног сильного, либо с ногой на шее слабого. Пробуждается героическое, эгоцентричное «Я». «Я хочу, значит, я беру» — вот его девиз. Импульсивность, отвага и жажда немедленного удовлетворения желаний.
На этом месте мы сделаем шаг назад и вернёмся к нашей «вирусной» аналогии (https://t.me/nestary_filin/1306). Кому-то сравнение цМемов с вирусным геномом, заражающим мышление людей, могло показаться неприятным. Но именно это сравнение является наиболее точным. Причин сразу две.
• Во-первых, как и вирусы, цМемы не могут существовать без носителя. Но есть ещё и, • во-вторых. Примерно 8% нашего человеческого генома — это остатки древних вирусов, с которыми мы сегодня неразрывно связаны и без которых мы не могли бы состояться. Например, наша иммунная система, вооруженная фрагментами их ДНК, приобретает способность противостоять новым инфекциям.
«Красный» цМем не просто заражает наше сознание, он становится частью нашего «психического генома», встраивая в него волю, индивидуальность и способность менять мир. Более сложные цМемы будут использовать эту «красную» энергию, чтобы защитить себя и направить ее на достижение великих целей.
А маятник Спиральной динамики уже готов к следующему циклу, потому что мир «Красных» — это война всех против всех.
Порядок — удовольствие разума, но беспорядок — наслаждение воображения. Поль Клодель
(Спиральная Динамика: Оригинальный код 3/5)
[Нажмите, чтобы прочитать]В прошлый раз (https://t.me/nestary_filin/1307) мы оставили мир в огне Красного цМема. Этот хаос породил невыносимую экзистенциальную проблему: как обрести безопасность и смысл в мире, где правит лишь право сильного?
Триггер Условий Жизни: Красный мир исчерпывает сам себя, порождая отчаянный запрос на порядок. Этот вызов активирует Синий цМем.
Синий цМем.
Это мир абсолютной Истины и высшего Закона. Если Фиолетовый мир был населен тысячами духов, с которыми нужно было договариваться, то Синий очистил небеса, оставив на них одного Бога-Законодателя (или его светские аналоги — Абсолютные Идеи, такие как Государство, Нация или Научный Догмат). На смену магической сделке пришел священный Закон, который нужно беспрекословно исполнять.
Маятник качнулся от импульсивного «Я» к дисциплинированному «Мы». Это был Великий Договор цивилизации: индивид жертвует своей свободой и сиюминутными желаниями в обмен на безопасность, смысл и обещанную награду в будущем. Герой этого мира — праведник, верный солдат или законопослушный гражданин. Его жизнь структурирована четкой моралью: добро и зло, свои и чужие.
Синий цМем — великий цивилизационный строитель. Он дал нам кодексы законов, мировые религии, государственную бюрократию и мораль, основанную на чувстве вины и долга. Он научил нас планировать надолго. Без него не было бы ни великих империй, ни соборов. Он не уничтожает «красный вирус» воли, а «одомашнивает» его, заменяя импульсивную жестокость на систематизированную, а личный произвол — на коллективную дисциплину. Он ставит страсть на службу Порядку: вместо грабежа — налоги, вместо набегов — крестовые походы.
Но в этом и заключается парадокс Синего цМема. Подарив миру стабильность, он одновременно стал «мухой в янтаре». Истина уже была дана в священных текстах, и прогресс заключался не в открытии нового, а в виртуозной работе с уже существующим материалом: в более глубоком толковании догматов, в создании всеобъемлющих сводов законов. Провести эксперимент (https://t.me/nestary_filin/1190), чтобы усомниться в Истине, — немыслимая ересь. Любые отклонения караются не как ошибки (https://t.me/nestary_filin/831), а как грехи или преступления против системы.
Рано или поздно эта ригидность становится тормозом. Человек начинает задавать вопросы. А так ли абсолютна Истина (https://t.me/nestary_filin/39)? А что, если есть более эффективный способ жить? Эта жажда личного поиска и рационального доказательства становится триггером для следующего великого сдвига.
Триггер Условий Жизни: Карта мира, жёстко зафиксированная Синим, оказывается не только и не столько неверной, сколько колоссально неполной, а главное – не способной адаптироваться к изменяющимся условиям среды.
Новые открытия показывают, что она почти не знает и не понимает физический мир и его законы. А новый класс торговцев и ученых обнаруживает, что можно, формально не нарушая правил, действовать «сквозь» них, добиваясь успеха через личную инициативу и рациональный расчет.
Оранжевый цМем
Экзистенциальная проблема меняется: «Как мне, не нарушая правил, максимально реализовать свой потенциал и найти лучший способ добиться успеха?». Этот вызов активирует Оранжевый цМем.
Это мир науки и достижений. Маятник совершает мощнейший качок к «Я», и здесь мы видим первую фрактальную рифму (https://t.me/nestary_filin/1302). Оранжевое «Я» рифмуется с Красным: оба ставят личные цели выше коллективных. • Но если Красный (https://t.me/nestary_filin/1307) — это бунт сильного тела против мистических табу фиолетового, • то Оранжевый — это бунт рационального ума против догм синего.
Это стратегическое, расчетливое, смотрящее в будущее «Я». Герой этого мира — ученый, изобретатель, предприниматель. Он видит мир как механизм, который нужно понять и оптимизировать.
Оранжевый цМем подарил нам научную революцию, капитализм и веру в безграничный прогресс. Но у этого блистательного двигателя был темный секрет: он работал на сжигании человеческих и природных ресурсов. Его успех породил невиданное социальное неравенство, эмоциональную пустоту и угрозу экологической катастрофы, которые стали триггером, активизировавшим Зеленый цМем.
Зеленый цМем.
Новая экзистенциальная проблема звучит так: «Как нам жить вместе в гармонии, заботясь друг о друге и о планете, которую мы чуть не уничтожили в погоне за успехом?».
Маятник вновь качается к «Мы», рождая новую рифму с Синим. Оба цМема призывают к сотрудничеству. Но если Синий принуждал к нему через внешний Закон и долг, то Зеленый побуждает к нему через внутреннее чувство эмпатии и сопричастности. Это бунт чувствующего сердца против холодного расчета. Это эмпатичное, инклюзивное, релятивистское «Мы». Герой этого мира — активист, волонтер, защитник прав меньшинств.
Зеленый цМем восстал против холодной логики Оранжевого. Он вернул в мир ценность чувств, отношений и принадлежности к сообществу. Он научил нас ценить разнообразие культур, заботиться об окружающей среде и бороться за социальную справедливость. Иерархии были объявлены злом, а консенсус и диалог — высшей ценностью.
Но и у этого гуманистического рая обнаружилась своя тень. В своем стремлении к равенству, Зеленый начал отвергать саму идею иерархии компетентности, когда решение принимает самый знающий, а не пришедшее к консенсусу большинство. В своей проповеди толерантности он парадоксально стал нетерпим ко всем «не-зеленым» взглядам. А его нелюбовь к иерархиям привела к неспособности принимать сложные, непопулярные решения.
Мир, ставший глобальным и взаимосвязанным, столкнулся с проблемами, которые оказались не по зубам ни одной из этих систем. Кризис стал всеобщим. Человечеству потребовался не просто новый цМем, а совершенно новый порядок мышления.
Какой должна быть школа? (на эту тему делаю посты в Иное образование (https://t.me/+6q0_uIZnHGdkNDcy), но этот пост нужно и здесь поместить.)
Школа с. Чардахлы (Карабах, возраст села 1600 лет) состояла из учителей, окончивших военные академии и училища.
[Нажмите, чтобы прочитать]Особую ауру в селе создавали офицеры царской и советской армии, ушедшие в отставку и вернувшиеся в село. Школа с. Чардахлы состояла из учителей, окончивших военные академии и училища.
Выходцами из села были 5 кавалеров Золотого креста. В селе Чардахлы родились 2 Маршала Советского Союза, 12 генералов, 57 полковников, 119 выходцев из села стали офицерами, 7 уроженцев села – Героями Советского Союза. В годы Великой Отечественной войны 1452 жителя села не вернулись с войны (население 3000 человек).
Самое худшее одиночество — это остаться среди тех, кто не понимает тебя. Джалаледдин Руми
(Война за «Мы» 1/9. Непобедимое племя)
[Нажмите, чтобы прочитать]Мы часто воспринимаем историю как движение от малых групп к гигантским империям и корпорациям. От теплого мира Gemeinschaft к холодному миру Gesellschaft (https://t.me/nestary_filin/1267). Но эта картина неполна. Параллельно с этим глобальным процессом всегда шел другой, не менее мощный — обратный.
Столкнувшись с безличной толпой большого города или огромного государства, человек не сдавался. Он инстинктивно, упрямо и неустанно пытался воссоздать внутри этого холодного мегаполиса свой маленький, уютный и понятный мир. Он строил «племя внутри империи».
Этот импульс, зашитый в нас миллионами лет эволюции и ограниченный «числом Данбара (https://t.me/nestary_filin/1266)», оказался непобедимым. Он прорастал сквозь века и цивилизации, принимая самые разные формы:
Родственное племя: Разросшиеся кланы и большие, патриархальные семьи, где десятки людей были связаны кровью и общей судьбой, воссоздавая модель древнего племени. Духовное племя: Монастыри и рыцарские ордена, где «братья» и «сестры» были связаны не кровью, а общей верой, обетом и миссией. Военное племя: Боевые братства и воинские касты, где совместная жизнь, общая опасность и ритуалы создавали узы крепче родственных. Торговое племя: Купеческие гильдии, защищавшие своих членов, устанавливавшие свои правила и монополии, создавая государство в государстве.
Каждая из этих форм заслуживает отдельного рассказа. Но в контексте нашей истории, истории рождения современного управления, нас интересует одна, самая важная для мира труда форма — профессиональное племя.
Это сообщество, построенное на общем мастерстве, на уникальных знаниях и навыках, передаваемых от учителя к ученику. В средневековой Европе его называли цехом. В России — артелью.
Именно это «артельное Мы», с его вековыми традициями, сложной иерархией и железной солидарностью, стало той средой, тем исходным состоянием, из которого предстояло родиться новому, индустриальному миру. Оно было одновременно и колыбелью будущего производства, и его главным препятствием.
В следующем посте мы заглянем внутрь этого закрытого мира. Мы увидим, как была устроена артель, в чем была ее невероятная сила и почему «золотой век» этого профессионального племени был обречен.
Блажен тот, кто нашёл своё дело; пусть он не ищет другого блаженства. У него есть дело и цель жизни. Томас Карлейль
(Война за «Мы» 2/9. Золотой век Артели)
[Нажмите, чтобы прочитать]В прошлый раз (https://t.me/nestary_filin/1273) мы установили, что человек, оказавшись в большом «Обществе» (Gesellschaft), инстинктивно воссоздавал «племя» (Gemeinschaft). И самой важной для мира труда формой такого племени стала профессиональная артель или цех.
Давайте заглянем внутрь этого закрытого мира, чтобы понять его внутреннюю механику. Артель была не просто «профсоюзом» или «местом работы». Это был живой социальный организм, целая вселенная, которая полностью определяла жизнь своего члена от юности до могилы.
Ее сила держалась на четырех китах:
1. Путь, а не карьера. В артели не «устраивались на работу». В нее вступали на всю жизнь, проходя четкие стадии инициации: Ученик → Подмастерье → Мастер.
Это был не карьерный рост в современном понимании, а медленное, ритуализированное взросление. Ученик жил в доме мастера, становясь частью его семьи. Подмастерье странствовал, набираясь опыта. И лишь создав «шедевр» — образцовое изделие, — он мог сам стать Мастером, полноправным членом братства.
2. Монополия на знание (https://t.me/nestary_filin/666). Главным капиталом артели были не станки, а секреты мастерства. Эти знания — как правильно ковать сталь, выделывать кожу или строить своды — ревностно охранялись и передавались только внутри «племени». Они были неписаной конституцией, социальной ДНК группы. Потерять эти знания означало потерять власть и уникальность.
3. Социальная защита. Артель была своей собственной страховой компанией, пенсионным фондом и службой поддержки. Она поддерживала вдов и сирот умерших мастеров, помогала заболевшим, давала ссуды.
«Мы» здесь было не лозунгом, а ежедневной практикой. Изгнание из цеха было равносильно социальной смерти — человек лишался не просто заработка, а всей системы поддержки.
4. Ритуал как социальный клей. Жизнь артели была пронизана ритуалами (https://t.me/nestary_filin/749): от сложных церемоний посвящения в подмастерья до совместных религиозных праздников и ежегодных пиров. Эти действия, кажущиеся сегодня архаичными, были мощнейшими генераторами окситоцина. Они постоянно укрепляли чувство принадлежности, стирая грань между работой, семьёй и досугом.
В этой системе идеально решалось противоречие «Я/Мы». - «Я» получало всё: четкий жизненный путь, уважение, статус Мастера, гордость за свою работу и гарантированную экономическую безопасность. - «Мы» получало всё: репутация братства была превыше всего, контроль над рынком и коллективное выживание.
Индивидуальный успех был невозможен в обход коллектива. Ты мог стать великим мастером, но только играя по правилам своего «племени».
Это был тонко настроенный, самодостаточный и невероятно устойчивый мир. Но этот организм был создан для медленной, ремесленной эпохи. Он был совершенно не готов к реву паровых машин, лязгу конвейеров и ненасытному аппетиту нового, индустриального мира.
Почему же эта система, такая сильная и стабильная, оказалась обречена? Какие тектонические сдвиги в экономике и обществе вынесли ей смертный приговор? Об этом — в следующий раз.
...она [бюрократическая машина] как раз занята тем, что создает тот панцирь будущего порабощения, которому люди, возможно, однажды будут вынуждены безвольно подчиниться... Макс Вебер
(Война за «Мы» 3/9. Закат Артели)
[Нажмите, чтобы прочитать]Вчера (https://t.me/nestary_filin/1274) мы увидели артель на пике ее могущества: самодостаточный и гармоничный мир. Казалось, он будет существовать вечно. Но история уже готовила сцену для нового главного героя.
Гибель артели не была пассивным увяданием. Это было активное разрушение, совершенное руками нового класса людей, которых Макс Вебер позже назовет носителями «духа капитализма». Двигателем истории стал не безличный прогресс, а воля капиталиста-промышленника, чье деятельное «Я» стремилось к бесконечному росту прибыли.
И исторический контекст сложился для этого весьма удачно. Наполеоновские войны потребовали сотни тысяч одинаковых ружей, сапог и мундиров. Растущие города нуждались в тысячах стандартных кирпичей, оконных рам и дверных ручек. Артельное качество проиграло новому богу — количеству.
Развитие банков, акционерных обществ и транспортных сетей (железных дорог, каналов) создало нового игрока — капиталиста-промышленника, который мог аккумулировать огромные средства. И вот как он их использовал:
1. Машина против Мастера. Главным капиталом артели было сакральное знание в голове Мастера. Промышленник, инвестируя в станок, совершил акт экспроприации мастерства. Знание переместилось из головы человека в конструкцию машины. Уникальный навык, основа коллективного «Мы» артели, был заменен на стандартную операцию, доступную любому.
2. Фабрика против Цеха. Артель контролировала свой локальный рынок, удушая любую конкуренцию извне. Промышленник, аккумулируя капитал, строил фабрику — принципиально новую сущность. Она была создана не для сохранения традиций, а для максимизации эффективности. Ее целью было не высокое качество для немногих, а стандартный продукт для всех, но с максимальной выгодой для одного — владельца.
3. Контракт против Братства. Взаимоотношения в артели были сложной смесью иерархии, патернализма и братской поддержки. Промышленник заменил все это одним простым и безличным инструментом — трудовым контрактом. Он нанимал не «брата-подмастерье», а «рабочую силу». Человек превратился в ресурс, в одну из строк в бухгалтерской книге.
Таким образом, это была не просто смена технологий. Это была война двух мировоззрений: С одной стороны — коллективное «Мы» артели. Замкнутое, консервативное, часто душащее инновации, но дающее человеку чувство принадлежности, достоинства и безопасности. С другой — эгоистичное «Я» капиталиста. Революционное, динамичное, сметающее старые барьеры, но превращающее труд в товар, а человека — в придаток машины.
Произошло то, что Карл Маркс позже назовет отчуждением: отчуждением от акта производства, от продукта своего труда, от других людей и от своей человеческой природы.
К концу XIX века приговор был вынесен. Старый, органичный, «профессиональный мир Мы» был разрушен. На его месте возникло нечто новое и пугающее: сотни бывших крестьян и ремесленников, собранных под крышей фабрики. У них больше не было ни братских уз, ни общего мастерства, ни лояльности.
Они были не «племенем», а толпой. Не братством, а классом.
И перед владельцем фабрики, победителем в этой войне, встал новый, еще более сложный вопрос. Он разрушил старую систему управления. Но как управлять этой новой, атомизированной массой людей? Как заставить их работать на его «Я», если их собственное «Мы» было уничтожено?
Старые инструменты не работали. Нужны были новые.
Именно в этот момент на историческую сцену и вышел человек с секундомером в руке, готовый дать свой, безжалостно эффективный ответ.
В прошлом на первом месте стоял человек; в будущем на первом месте должна стоять система. Фредерик Уинслоу Тейлор
(Война за «Мы» 4/9. Пророк с секундомером)
[Нажмите, чтобы прочитать]В прошлый раз (https://t.me/nestary_filin/1275) мы оставили мир труда на руинах старого порядка. Старое, гордое «цеховое Мы», с его традициями и братством, было разрушено логикой капитала и машин. На фабрики хлынули толпы бывших ремесленников и крестьян, создав невиданный доселе хаос.
Но если присмотреться повнимательнее к полумраку фабричного цеха, можно было увидеть, что старый мир не умер. Он затаился. Он превратился в призрак, невидимый для владельца фабрики, но абсолютно реальный для каждого рабочего. Дух старого «племени», того самого «непобедимого Мы (https://t.me/nestary_filin/1273)» продолжал жить в неписаных правилах, общем недоверии к начальству и, главное, в тихом, упрямом саботаже.
Именно в этот мир, на эту «партизанскую» территорию, и пришел человек, готовый объявить призракам войну. Его звали Фредерик Уинслоу Тейлор, и потомки назовут его «пророком с секундомером».
Чтобы понять его революцию, нужно понять его самого. Тейлор не был бездушным счетоводом. Он был человеком идеи, одержимым порядком и эффективностью с почти мессианским рвением. Выходец из семьи квакеров, он верил, что любой беспорядок, любая трата времени или усилий — это не просто экономическая потеря, а моральное зло, грех против рационально устроенного мира.
Свой крестовый поход он начал не в тиши кабинета, а в аду сталелитейного цеха завода Midvale Steel Works. Став мастером, он столкнулся лицом к лицу со своим главным врагом — старым, невидимым и невероятно прочным «цеховым Мы».
Тейлор первым дал этому врагу точное имя — «работа с прохладцей» (systematic soldiering). Он увидел, что рабочие сознательно и систематически ограничивают выработку. Это не было простой ленью. Это была вековая стратегия выживания «профессионального племени»: работать медленнее, чтобы не упали расценки, чтобы завтрашний день тоже был обеспечен работой, чтобы сохранить монополию на знание о том, «сколько можно сделать за день».
Годы Тейлор пытался сломить это сопротивление силой: увольнял, штрафовал, вступал в открытые конфликты. Но снова и снова проигрывал этой коллективной воле.
И тогда к нему пришло великое прозрение, которое и стало точкой отсчета для всего современного менеджмента. Тейлор понял: корень проблемы не в злой воле рабочих, а в порочной системе, где знание о том, как работать, принадлежит им, а не управленцам. Пока рабочий решает, как и с какой скоростью точить деталь, менеджер остается его заложником.
Решение было революционным: знание должно быть экспроприировано.
Должен существовать «единственно верный способ» (one best way) выполнения любой, даже самой простой операции. И найти этот способ должен не рабочий, опираясь на традицию и интуицию, а менеджер, вооруженный научным методом — анализом, измерением и секундомером.
Это была декларация независимости менеджмента. Отныне управляющий — не просто надсмотрщик. Он — ученый, исследователь, инженер, проектирующий процесс труда. А рабочий — больше не носитель сакрального мастерства. Он — исполнитель идеально выверенной инструкции.
Тейлор создал философию. Теперь ему предстояло выковать для нее оружие — набор принципов, способных расчленить старый мир ремесла и собрать из его обломков новую, сверкающую и безжалостно эффективную машину.
Только путём принудительной стандартизации методов, принудительного использования наилучших орудий и условий труда и принудительного сотрудничества можно обеспечить это общее ускорение темпа работы. Фредерик Уинслоу Тейлор
Но одной идеи было мало. Чтобы сломить вековое сопротивление «цехового Мы», Тейлору понадобилось оружие — система принципов, способная расчленить живой организм старого ремесла (https://t.me/nestary_filin/1274) и собрать из его частей бездушный, но идеально работающий механизм.
Эту систему, известную как «научная организация труда», мы попробуем анатомизировать и разложить на четыре ключевых элемента, каждый из которых был хирургически точным ударом по основам старого мира.
1. Отделение замысла от исполнения: «Обезглавливание» ремесла. Это был главный, решающий удар. Тейлор постановил: рабочий больше не должен думать. Его задача — исполнять. Весь процесс планирования, анализа и поиска лучших методов полностью передавался в новый орган — плановый отдел. Мозг был отделен от рук. Если раньше Мастер был и мыслителем, и творцом, и исполнителем, то теперь рабочий превратился в «живой придаток станка», а менеджер — в мозг всего производства.
2. Научный анализ труда: «Допрос с пристрастием». Как именно отделить мозг? Через допрос. Тейлор и его последователи с секундомером в руках изучали каждое движение лучших рабочих, раскладывая их труд на простейшие элементы. Все те «секреты мастерства», которые передавались не только из уст в уста, но и путём подражания более опытным товарищам, которые составляли сакральное знание цеха, теперь были формализованы, записаны на карточках инструкций и стали собственностью компании.
3. Отбор и обучение: «Перепрошивка» работника. Если рабочий — это исполнитель, его не нужно долго и мучительно растить. Его нужно быстро и эффективно «программировать». На смену многолетнему пути «Ученик → Подмастерье → Мастер» пришел короткий инструктаж. Рабочего учили не ремеслу в целом, а лишь многократному повторению одной-единственной, доведенной до автоматизма операции. Цель была не в том, чтобы создать мастера, а в том, чтобы сделать из человека идеальную деталь для производственной машины.
4. Денежное стимулирование: «Разделяй и властвуй». Последний удар был нанесен по самому сердцу «цехового Мы» — по солидарности. Тейлор ввел дифференцированную оплату труда. Тот, кто выполнял норму, получал премию. Тот, кто не выполнял, — штраф. Это был гениальный по своей простоте ход, который превращал братьев по цеху во врагов-конкурентов. Коллективная стратегия «работы с прохладцей» стала экономически невыгодной. Каждый теперь был сам за себя. Группа была атомизирована.
Эти четыре принципа, словно четыре всадника Апокалипсиса (https://t.me/nestary_filin/444), пронеслись по миру старого ремесла, оставляя за собой руины. Но на этих руинах Тейлор строил новый порядок.
Какой же мир породила эта безжалостная система? Каких невероятных высот она достигла и какую страшную цену заставила заплатить человечество? Об этом — в следующий раз.
P.S. Тейлор совершил первую в истории великую экспроприацию интеллектуального капитала: знание о том, как работать, было изъято у непосредственных исполнителей и передано новому классу — менеджерам. А не кажется ли вам, что сегодня мы наблюдаем второй акт этой драмы, когда Co-pilot'ы и нейросети точно так же изымают знания уже у менеджеров и экспертов, передавая их искусственному интеллекту? Желающие обсудить эту параллель приглашаются в комментарии.
Вопрос «Кто должен быть боссом?» — это как вопрос «Кто должен быть тенором в квартете?». Очевидно, тот, кто умеет петь тенором. Генри Форд
(Война за «Мы» 6/9. Идеальная машина)
[Нажмите, чтобы прочитать]Четыре принципа Тейлора (https://t.me/nestary_filin/1279), словно всадники Апокалипсиса, пронеслись по миру старого ремесла. На его руинах возник новый порядок, и его успех был ошеломляющим, неоспоримым и всемирным.
Тейлоризм и его производное — конвейер Генри Форда — сотворили экономическое чудо.
Взрыв производительности: На заводах Форда время сборки автомобиля сократилось с 12 часов до 93 минут. Производительность труда в американской промышленности за первые десятилетия XX века выросла в разы.
Рождение массового потребления: Рационализация труда позволила снизить стоимость товаров до немыслимого уровня. Автомобиль из предмета роскоши превратился в средство передвижения. Тейлоризм, по сути, создал современный мир изобилия, где сложные продукты доступны миллионам.
Рост зарплат: Форд шокировал мир, вдвое подняв зарплату рабочим до 5 долларов в день. Его логика была чисто тейлористской: хорошо оплачиваемый рабочий — это мотивированный рабочий, а еще — это потребитель, который сможет купить тот автомобиль, что он собирает.
Система работала. Она была похожа на идеально отлаженный механизм, сверкающую симфонию стали и эффективности. Но если прислушаться, сквозь этот гул можно было расслышать треск ломающихся человеческих судеб.
Победа системы обернулась поражением для человеческой природы.
Тотальное отчуждение: Рабочий окончательно превратился в «живой придаток машины». Сам Тейлор в своих работах приводил ставший печально известным пример рабочего Шмидта, которого он сравнивал с волом и утверждал, что для его работы нужен человек, чей интеллект максимально приближен к этому животному. Это была не оговорка, а суть философии: человек был низведен до набора физических функций.
Рождение нового «Мы»: Тейлор думал, что, атомизируя рабочих, он уничтожит конфликт. Он добился прямо противоположного. Уничтожив тихое, неформальное сопротивление «цехового Мы», он спровоцировал рождение нового, куда более мощного и организованного противника — профсоюзов. Конфликт перестал быть локальной «работой с прохладцей». Он стал открытой классовой борьбой — забастовками, стачками и политическими требованиями. Фабрикант, победивший артель, получил врага в лице целого рабочего класса.
Система Тейлора была гениальна во всем, кроме одного — она была построена на ложном представлении о человеке. Она видела в нем ленивое, эгоистичное существо, которое можно мотивировать лишь деньгами и контролировать через инструкции. Она полностью игнорировала его социальную природу, его потребность в уважении, принадлежности и смысле.
Тейлоризм создал идеальную производственную машину, но эта машина работала на износ своих человеческих деталей. Система оказалась эффективной, но хрупкой, постоянно сотрясаемой от бунтов и забастовок.
Именно этот очевидный изъян, эта зияющая дыра в механистической картине мира и станет отправной точкой для следующей великой революции в менеджменте. Революции, которая попытается заглянуть человеку в душу.
Не всё, что можно посчитать, имеет значение, и не всё, что имеет значение, можно посчитать. Приписывается Альберту Эйнштейну
(Война за «Мы» 7/9. Призрак в «машине»)
[Нажмите, чтобы прочитать]К концу 1920-х система Тейлора (https://t.me/nestary_filin/1280) казалась незыблемой. Конвейеры бушевали, секундомеры отстукивали ритм нового мира. Управленцы верили, что любой вопрос эффективности, хоть машины, хоть человека — это вопрос инженерии. Нужно лишь подкрутить гайки.
Именно в этой атмосфере бравурного механизма на заводах «Вестерн Электрик» в Хоторне стартовал сугубо тейлористский эксперимент. Цель — найти оптимальный уровень освещенности для максимальной выработки сборщиц реле. Логика была железной: больше света → меньше ошибок → выше производительность.
Но гипотеза разбилась о реальность с оглушительным треском. Результаты были абсурдны: производительность росла и при увеличении, и при уменьшении освещенности. Она росла даже в контрольной группе, где ничего не меняли. Исследователи, вооружённые инженерным мышлением, впали в ступор. Казалось, законы производительности заключили с рабочими тайный сговор.
Мы уже детально разбирали этот научный детектив (https://t.me/nestary_filin/813). Поэтому здесь — суть. Экспериментаторы уперлись в стену: их механистическая картина мира не могла объяснить поведение созданной ими машины. Между её «винтиками» и «пружинками» забрезжил «призрак» чего-то необъяснимого, но до боли знакомого.
После 4 волн неудачных экспериментов, продолжавшихся целое десятилетие, Элтон Мэйо наконец-то предложил разгадку. Где Тейлор видел винтики и провода, Мэйо смог разглядел человека и его социальные связи. Его гениальная догадка, была проста: рабочие, несмотря на всю тейлоровскую атомизацию, инстинктивно воссоздавали на заводе призрак того самого непобедимого «Мы» (https://t.me/nestary_filin/1273).
Внимание исследователей, участие в общем деле, чувство значимости — вот что стало мощнейшим стимулом, перевесившим любые физические условия. Их окситоциновая система, веками скреплявшая племена, жаждала признания и принадлежности даже здесь, у конвейера.
Модель Тейлора была не неверной, а трагически неполной. Она описала скелет производства, но проигнорировала его душу — социальную «надстройку». Маятник, достигнув крайней точки рационального «Я», с неумолимой силой рванулся обратно, в сторону «Мы».
Хоторнское открытие готовилось породить новую управленческую религию, где главным инструментом стал бы не секундомер, а беседа. Но, как это часто бывает с новыми религиями, её ждала своя ересь, а за ней и своя инквизиция.
Самое важное — это творческий процесс, процесс создания, а проблема исполнительства — это проблема второго и третьего и пятого и десятого уровня. Это другая область мастерства, умения, понимания и знания. Сергей Анатольевич Курёхин
(Война за «Мы» 8/9. Бунт против системы)
[Нажмите, чтобы прочитать]Открытие Мэйо (https://t.me/nestary_filin/1281) произвело эффект разорвавшейся бомбы. Менеджеры, воспитанные на сухом языке Тейлора (https://t.me/nestary_filin/1279), с энтузиазмом ухватились за новую мантру. Казалось, найден философский камень: чтобы раскачать вовлечённость (новый священный грааль), нужно заменить железную руку стандартов на мягкую перчатку лидерства.
Но, как это часто бывает, опьянение новой идеей сменилось похмельем столкновения с реальностью. Рвение к «человеческим отношениям» приняло формы ереси. В пылу погони за вовлечённостью (https://t.me/nestary_filin/507) многие управленцы совершили роковую ошибку: они решили, что яркое лидерство и тёплая атмосфера важнее системных процессов. Начался бунт против самой идеи технологичного менеджмента.
Итог был предсказуем: хаос (https://t.me/nestary_filin/1168). Проекты срывались, качество падало, ведь один лишь энтузиазм — плохой заменитель для отлаженных процедур. Маятник менеджмента качнулся так далеко в область бессознательных эмоций, что отбросил не только пороки системы Тейлора, но и её главное достижение — рациональность, диктуемую префронтальной корой.
Но у «мягких технологий» были и собственные пороки. Стремление к тотальной гармонии возрождённого «Мы» начало вырождаться в групповое мышление (https://t.me/nestary_filin/776), описанное Ирвингом Дженисом, где критика оказывается табу. Вместо тирании стандартов возникла тирания позитива. А в отсутствие жёсткого регулирования на авансцену всё чаще начали выходить «тёмные лидеры (https://t.me/nestary_filin/1213)», эксплуатирующие «Мы»-нарративы ради удовлетворения собственного «Я». Круг замкнулся.
Ярче всего это проявилось там, где «Мы» и без того всегда являлось важнейшей частью традиционной культуры, – в Японии: тотальная идентичность с компанией творила чудеса качества, но вела и к кароси — смерти от переработки во имя «общего дела».
Стало ясно: мир не делится на «плохого» Тейлора и «хорошего» Мэйо. Лидерство без системы — это хаос. Система без лидерства — это тирания.
Нужен был не выбор, а синтез. Способность строить системы, которые не подавляют человека, а усиливают его, и воспитывать лидеров, которые умеют работать с процессами, а не вопреки им.
Человек велик в своих крайностях… В искусстве, любви, глупости, ненависти, эгоизме и даже самопожертвовании. Эрих Мария Ремарк
(Война за «Мы» 9/9. Маятник против золотой середины)
[Нажмите, чтобы прочитать]На сегодняшний день мало кто возьмётся вслух спорить с нехитрой идеей – сотрудничество и кооперация способны принести гораздо большую выгоду всем членам группы, чем попытки перетягивать одеяло на себя.
Из этой идеи продолжает вырастать бесчисленное количество всевозможных концепций менеджмента и социального устройства в целом, предлагающих всё новые и новые способы заставить людей действовать в логике альтруизма. Иногда кажется, что решение найдено, ещё чуть-чуть, нужно просто немного «дожать», и человечеству откроется новый чудесный мир.
Но все эти концепции раз за разом разбиваются о суровую реальность. Достичь состояния всеобщего альтруистического благоденствия принципиально невозможно. Во-первых, математически (https://t.me/nestary_filin/576). Во-вторых, биологически (https://t.me/nestary_filin/1265).
Математически в группе, переполненной альтруистами, самой выгодной стратегией поведения становится эгоизм. И именно эгоисты внутри альтруистических групп неизбежно получают огромную личную фору, оставляя больше потомства и закрепляя эгоистические стратегии уже на биологическом уровне, в самой химии нашего мозга, где молекулы личного триумфа и коллективного доверия ведут свою вечную дуэль.
У людей, в отличие от животных, этот механизм вшит не только в генетику, но уже и в культуру. Любые попытки полностью вытравить эгоизм, заменив его альтруизмом, заведомо обречены на провал.
«Я» и «Мы» – это не точки старта и финиша, между которыми нужно проложить путь. Это два полюса, создающих между собой поле динамического напряжения, между которыми нет «золотой середины».
Но есть баланс, складывающийся в конкретный момент времени между совокупностью эгоистических и альтруистических стратегий. Когда маятник отклоняется в сторону одного из полюсов, более выгодным становится расположиться ближе к противоположному полюсу.
Это великая диалектическая дуэль, где каждый тезис рождает свой антитезис. Фредерик Тейлор и Элтон Мэйо не были противниками. Тейлор подарил нам стальной каркас (https://t.me/nestary_filin/1279) организации — безличный, точный, неумолимый. Мэйо обнаружил, что внутри этого каркаса бьётся живое сердце (https://t.me/nestary_filin/1281). Они стали неизбежными полюсами одного великого противоречия, без которого управление так и осталось бы ремеслом, не став наукой и искусством.
Война за «Мы» не может завершиться победой одной из сторон или даже миром. Только временные перемирия, условия которых перманентно пересматриваются.
Искусство управления — это умение вести эти переговоры между нашим внутренним Тейлором и внутренним Мэйо, не давая ни одному из них захватить власть навсегда.
❗️ Ключевой тезис Савельева • "Произвольное мышление — это способность сознательно тормозить инстинкты и социальные автоматизмы для генерации принципиально новых решений. Его цена — гигантские энергозатраты и постоянный конфликт с подкорковыми структурами". • Непроизвольное же мышление эволюционно надёжно, но обрекает на шаблонность реакций.
[Нажмите, чтобы прочитать]❗️ Савельев выделяет три уровня сознания: • Первичное (биологическое): инстинкты, выживание. (инстинктивно-гормональное) • Вторичное (социальное): адаптация к обществу через социальные нормы. (социальные инстинкты) • Третичное (абиологическое): осознанное мышление, способность к моральному выбору. Третичное сознание, связанное с неокортексом, позволяет человеку преодолевать эволюционные императивы, но требует усилий и энергетических затрат.
Архимед [Нажмите, чтобы прочитать]— Эй, что ты там чертишь на песке? — Вычисляю. Знаете ли вы, что если найти точку опоры, можно перевернуть земной шар?
— Перевернуть земной шар? Ого, в этой мыслишке кое-что есть!
Из древнего разговора
Не троньте, не троньте его кругов! Не троньте кругов Архимеда!..
Один из пришлых римлян-врагов с ученым вступает в беседу:
— К чему говорить о таком пустяке? — легат вопрошает с улыбкой. — Ты строишь расчеты свои на песке, на почве, особенно зыбкой.
Сказал, — и услышал ответ старика:
— Солдат, вы меня извините. Но мудрость жива и в сыпучих песках, а глупость — мертва и в граните.
— Ты, вижу, мастер красивых слов, — легат завершил беседу. — Старик, я не трону твоих кругов.
Сказал — и убил Архимеда.
История мчится на всех парах, одни у нее заботы: уже архимеды горят на кострах, восходят на эшафоты…
Они, архимеды, кладут кирпичи, другим уступая победу…
И ныне, как прежде, над миром звучит: НЕ ТРОНЬТЕ КРУГОВ АРХИМЕДА!
Обращаю внимание читателей на то, что я знаю, что некоторые (например, Вассерман) не переносят самого упоминания биологии для объяснения социальных явлений и вешают на неё (биологию) ярлыки…
Наткнулся тут на восхитительный бредок, сочиненный интеллигентом для интеллигентов и повествующий нам о происхождении и благородном предназначении интеллигенции. При прочтении чуть не разрыдался от…
Моя разведка показала, что разведчиков не существует. Все мы солдаты, и раличие между солдатами сводится к тому, что одни уже сознают, кому они служат, а другие пока этого не осознали.
vchernik и в 
2academy + опрос только ![[reposted post]](https://l-stat.livejournal.net/img/icon_repost.png?v=20498 "[reposted post]"){kind=icon}
По умолчанию в сообществах закрыто комментирование для развлечений. Раскрываются только комменты с ПОЛЕЗНЫМИ ссылками или мыслями к тексту. На ваши симпатиии и антипатии к тексту, ко мне, друг к другу, к политическому режиму - мне глубоко начхать. Так понятнее??