В иностранных компаниях я, значит, полностью потеряла мотивацию учить языки — потому что все равно нормально поболтать могу только на английском, а болтать примитивно мне скучно. Зато в простецких контекстах в этом сезоне все идет недурно. Несмотря на то, что я почти ни слова не могу разобрать из того, что говорят австрийцы, как-то со всеми изъясняюсь — главное, хоть пару слов выхватить, чтобы ответ получился в тему.

Вчера были в музее прикладного искусства, который внезапно оказался отличный (для кого-то, может, и не внезапно, но я почему-то думала, что там будут одни скучные вазы и диваны, а в нем даже и диваны выставлены с изюминкой, не говоря о залах, полных дизайна и плакатов, и очаровательной выставке елочной игрушки). В дизайнерском зале нашли стену с переключателями, которыми можно было высветить картины или слова. Нащелкала «С Новым годом», мальчик-смотритель подошел и практически чисто прочитал. И, пока я удивлённо на него смотрела, смущенно спросил, это русский или украинский.
— А я из Сербии, — говорит.
— Стварно?! — отвечаю. — То-то вы так ловко на кириллице читаете, я удивилась.
— Да, — говорит, — только вот эту букву (*указывает на «ы») не знаю.

Мы ездим все наоборот. Старший из Вены в другие страны, мы с младшим в Вену, и так теперь то и дело. Потому что никакую другую визу делать я не научилась, а Европы хочется. 

Неожиданно для себя на десятом визите в Вену поели австрийской еды. Обычно-то мы питаемся поке, фо-бо, китайской лапшой, пиццей, пастой и прочим том-ямом. А тут искали завтрак, нашли вместо него говяжий суп с мясным штруделем в крайне популярном центральном ресторане. Пришли через пять минут после открытия, без резервации получили единственный свободный столик на проходе. Но вкусно!

В Альбертине же я провернула гениальный финт, зарезервировав стол на через два часа, чтобы попробовать тамошний кайзершмаррен. Кайзер этот шмаррен я когда-то давно пробовала готовить, в приступе ковидных экспериментов с завтраками. Сделала один раз и забыла. И тут мне о нем напомнил Инстаграм. В общем, мы посмотрели выставку про бумагу (отличную!), сделали перерыв на кайзершмаррен, свысока глядя на всех тех несчастных, которые стояли в очереди на вход в кафе, и пошли дальше на выставки фотографини Лизетт Модел (шикарные!) и про черепа (великолепно! только силы у нас уже кончились), и просто всяких Пикассо и Малевичей там понапихано столько, что бедный белградский турист, привыкший смотреть на одного крохотного вангогика раз в году, теряется от изобилия и практически падает в обморок, несмотря на поеденный королевский омлет (или же блин, тут смотря как посмотреть).

Зашла в кофейню на рынке, прямо пристрастилась к ней, с видом на капусты-то! (А ведь на другом рынке есть история еще лучше — там можно выпить коктейль «Мимоза» с видом на развалы носков и туалетной бумаги!)
У баристы — прелестный щенок, бегает по кофейне, которая вся из себя ларек два на два метра, с псевдо-персидскими коврами и прочими хипстерскими атрибутами. Два огромных серба пять минут тетешкаются со щенком, чешут его и так и эдак, сюсюкают нежно. Обсуждают, выглядит ли маленький капучино как у меня, или я пью большой.
— У меня вообще не капучино, — говорю. — Это флэт уайт.
— Ага! — говорит самый большой. — А как ты ходишь без носков? Холодно же. Это потому что ты русская, да? Вы все без носков? Я вот в двух парах сегодня.
— Так я в уггах, — смеюсь. — Они же теплые сами по себе.
— А сверху-то голая нога! — говорит. — Вот вы русские, — вздыхает.
— Ну я же не собираюсь два часа гулять, — отмечаю, — только на рынок вышла.
— Да и я не собираюсь, — как-то грустнеет серб, — а все равно в носках.

Обсуждаем с Катей спортивные активности. Каждую неделю она пишет: мы сходили на то, мы сходили на это. То на бокс, то на бачату, то на йогу в гамаках, то на стрипданс. «Но как же? — спрашиваю я. — Тебе вообще не интересен прогресс? Какой смысл метаться?» «Нет, — говорит Катя, — мне интересно пробовать новое, так же гораздо больше эмоций!»

До чего все люди разные! Мне вот тоже интересно новое, но новое в рамках старого приносит гораздо больше допамина. На нашей йоге, например, вообще никогда не расслабишься. Только освоил ширшасану 1, так уже пора вставать в ширшасану 2. Встал в ширшасану 2 — давай на центр зала. Получилось в центре зала — так там впереди есть еще одна, самая настоящая, ширшасана, когда руками за пол вовсе не держишься (только как это, я до сих пор не поняла). 

В свой день рождения я теперь постоянно хожу на фильмы Кирилла Серебренникова. Потому что именно в это время идет Фестиваль авторского кино, а тот, видимо, что-то снимает каждый год. В прошлом году был «Лимонов», который оглушил меня истерикой и не понравился, зато в этом — «Йозеф Менгеле», и я им очень даже прониклась. Не в последнюю очередь, конечно, из-за Влада Опельянца, который изобразил до одури красивую черно-белую картинку. Но и из-за Августа Диля, совершенно на себя не похожего в усах, очень секси, и каким-то образом разыгрывающего этого упертого, самовлюбленного Менгеле так, что весь фильм ему, в общем-то, сопереживаешь.

Но, хочу сказать, идти утром после вечеринки с настойками на фильм, где нужно слушать немецкий, а читать сербский — не для слабонервных. И не то чтобы я была слабонервная, но иногда прямо ощущается, как в голове медленно и туго ворочаются мозги. 

А какие там мозги, если мы перепробовали девять сортов настоек, и остались очень довольны? Это, я считаю, отличная тема в русских барах. В одном из них есть «балканский» репертуар, со вкусами айвара, бананицы, кикирики. В этом более русская тема, поэтому я смело начала с огурца, а это оказалось что-то в стиле водки, смешанной с рассолом, и возможно, этим нужно было не начинать, а как раз заканчивать, причем на следующее утро. Гости, впрочем, не жаловались. Отчитались, что отлично проспали, головы не болят (и в кино на почти 2.5-часовой фильм, подозреваю, никто, кроме меня не поперся).

Я как болтунья-Лида-мол напихала столько дел, кроме работы, что они стали плоховато помещаться. Приходится выбирать: йога или немецкий? Перевести предложения по сербскому или написать рассказ? Или все же просто поработать?!

В итоге, уже месяц читаю Апдайка, который не так и велик, и мне очень нравится, что самое любопытное, и почему у меня так медленно читается, ответа никакого нет. 

Сходила в оперу, то есть на оперу, в кино. В этот раз была штраусовская «Арабелла». Позвала с собой всех, до кого сумела дотянуться, никто, разумеется, не согласился идти в кино на 4-хчасовую оперу. А зря! Потому что в антракте в зал неожиданно внесли стол с просекко, совершенно бесплатным, и очень украсившим мне дальнейшую оперу, особенно учитывая тот факт, что я подготовилась и взяла с собой шкалик вина, который не сумела открыть. Но и без просекко было бы недурно. Там были такие прекрасные мужчины! И такие страсти! 

Очень мне нравится район, где я уже второй раз останавливаюсь. Всюду пекары, буреки, чевапы, вперемешку с денером и баклавой, а еще и большая пивоварня впридачу. Из пивоварни я купила две бутылки пива, неожиданно просто вкусного. Узнала, что отрок мой не умеет пользоваться открывашкой для пива, пожурила по-матерински. «Зато я санскрит знаю», — буркнул он, мрачно наблюдая, как мать откупоривает бутылку. Я, в общем-то, согласилась, что санскрит — более редкий навык. Хотя я в его возрасте умела открывать пиво без всякой открывашки, о поребрик.

Сбегала вчера на выставку Марины Абрамович, а то живу, живу в Сербии, а никакой Марины там нет. Посмотрела на все, в общем-то, известное, но на больших экранах и со звуковым сопровождением. Впечатлилась. Мариной сложно не впечатлиться, что уж, совершенно дикая женщина. На входе попросили сдать в гардероб не только пальто, но и сумку. А сумка у меня размером примерно с портмоне.
— Что, и такую маленькую надо сдавать? — удивилась я. — Что там происходит?
— А вот вы увидите, что, и все сразу поймете! — загадочно сказала дама в гардеробе.
Я увидела, но все равно не поняла. Полежать на каменной скамье, чтобы проникнуться космическими флюидами, я бы и с сумкой могла. А больше вроде бы никакого интерактива и не было. 

Приходится признать, что я ни слова не понимаю по-немецки, по крайней мере, в Вене. Натурально — даже что-то совсем простое.
Допустим, покупала открытку с Брейгелем в сувенирной лавке, продавец спросил что-то, я не поняла, он повторил, я не поняла, он сказал на английском:
— Вы откуда?
Правда, и английский мне не особо помог, потому что все, что я нынче способна ответить на этот вопрос:
— Зачем ви спрашиваете?
Он, впрочем, посодействовал и уточнил:
— Где вы живете?
Спрашиваю Филиппа:
— Что он по-немецки-то сказал?
— Wo kommen Sie her? Это вообще-то уровень А1, — говорит строгий отрок.
Ну а что уровень! Я много чего знаю, просто разобрать не могу!

Брейгель, кстати, отличный оказался, и чего я его раньше отрицала. Там все отличное, в этом Кунстхисторишес музее, как из учебника по истории искусств, или частично — из журнала «Юный художник», который мы выписывали в детстве. А уж сам музей каков! Я зашла и ахнула! Меня после Белграда так легко удивить роскошью и финтифлюшками!

Я очень люблю, чтобы все было сюрпризом. Поэтому зачастую не читаю даже то, что написано на обложке книги, а сразу кидаюсь читать. И так же с кино, иногда мне достаточно имени режиссера. В итоге и получается, что то у меня Янагихара как американские горки, где каждая глава — шок и удивление (хотя все удивительные повороты потом оказываются описаны в трех абзацах на книжном сайте), то фильм Дэнни Бойла неожиданно оказывается про зомби, то еще что.

Но сегодня я превзошла себя. С утра схватила билет на балет Ратманского с названием типа «каланхоэ» (на трамвай, кстати, тоже купила, чтобы успеть после работы). Все, что прочитала — что это Ратманский. Название какое-то непонятное. Сюжет не успела изучить. Просто пришла и села. На откидной стульчик в партере. Куда мне положено было садиться, вернее, вставать, с моим стоячим билетом, тоже не проверила. Во втором действии поняла, кстати говоря, что на стульчик-то положено не было, стульчик, наверное, только для избранных, их и было-то всего два на весь партер, этих стульчиков. Но я там великолепно провела время, и всего за 18 евро. Ну да, да, во втором действии я пригляделась и увидела целый большой кусок партера со стоячими местами. Но мне на стульчике было чудо как хорошо. 

ЖЖ напоминает мне, как я хвалила Белград в прошлом году в конце октября, и по погоде, и по общению с людьми. Ну что же, в этот раз опять все так. Идет неделя Михольског лета, и это чудо что такое: тепло, солнечно, безветренно, листья желтые кружатся, ложатся, короче, полный восторг.

Одна засада — на соседнем рынке открыли спешалти-кофейню в виде ларька между капустой и кукурузами, и теперь я не способна выйти за малиной и не выпить заодно капучино. Позавчера у меня было буквально 20 минут до созвона, но я все равно не удержалась, тем более что встреченный в лифте власник сказал, что такой погодой надо пользоваться, и работать вовсе грех (ну, ему легко рассуждать!). Захожу — за стойкой не владелец кофейни, а смутно знакомый бородач.
— Мне кортадо, — говорю.
— Ага, — отвечает он и смотрит туманно на чашки над кофе-машиной, — а вы помните, как его готовить?
— Нет, — признаюсь, — откровенно говоря, не помню. Но если и вы не помните, то можно флэт уайт. Его знаете?
— Да я все так-то знаю, — смущенно говорит бородач, — я просто сегодня заменяю, а вообще я не в кофейне же работаю.
— А где? — спрашиваю куртуазно.
— А вы что, меня не помните?.. — он поворачивается и так удивлённо на меня смотрит, что я чуть не краснею. — Я же тут в баре работал раньше.
— Ой точно! — радуюсь я, но все равно будто бы и неловко.

Пока я собиралась рассказать, как на выходных мы сходили на открытие выставки, а на следующий день — в музей современного искусства, все это покрылось пылью времен, и возникли новые события. Девочки пригласили на некое иммерсивное представление. 

Ну что сказать. Это было… интересно! Полтора часа мы бродили по трешанине в самом центре города (ибо Белград, в отличие от Берлина, с удовольствием оставляет трешанину в самых неожиданных местах, и через дорогу от приведенной в порядок главной пешеходной улицы находится покрытый граффити с ног до головы, плохо освещенный и достаточно уродливый Design District в квартале, в котором мои сербские подружки хотели бы жить, как они говорят, так им нравится эта атмосфера). Бродили под руководством двух хипстерских русских мальчиков, в светящихся наушниках, где изредка рассказывали что-то о городе, но большей частью давали инструкции, как почувствовать свои ноги, или прислушаться к звукам, или оглянуться на соседа. В одном дворе мы потанцевали каждый в своей тишине, в другом взялись за руки и попрыгали вокруг фонтана, на балконе выстроились в длинный ряд, ухватив друг друга за плечо. «Мы похожи на служителей культа», — шепнула мне Милица. И да, думаю, что выглядели мы все ку-ку, но это было довольно мило. В принципе, мы сошлись на том, что именно так нам всем нужно отмечать дни рождения. Выйти в какой-нибудь заброшенный двор, надеть наушники и плясать каждый под свою песню.

Коты носятся по гостиной как безумные. Получить ответ от старшего кота, хотел ли он этого веселья, нам не удается. Младший тем временем почувствовал вкус свободы и не хочет более ночевать в туалете. Сегодня утром при попытке сослать его в комнату, я получила три когтя, воткнутые ровнехонько между пальцами. Покупала в ветаптеке что-то успокоительное (не для себя, для котов, мы в качестве успокоительного пьем себе винишко), продавец говорит: «Мы используем это. Когда в доме несколько животных, то всегда хаос!» Как-то так и ощущается. Даже и с винишком.

Странно, что у большинства людей есть манера менять фамилию при замужестве. Или это на пост-Советском пространстве так? То и дело нахожу в списке дизайнеров какую-нибудь незнакомую девочку и впадаю в ступор, не говоря о том, что приходится запоминать эту новую фамилию, и пользоваться ею при поиске в корпоративных инструментах. Никогда не могла этого понять, ведь от смены фамилии одни проблемы! Единственная причина для смены фамилии, мне известная, — это если была Сморчкова, а стала Волконская. 

Мы же взяли нового кота и долго думали, какое же имя будет ему подходить. По всем признакам, лучшим было бы Црни, или Чорни, но кажется, так зовут каждого второго подобранного на улице сербского кота в российском доме. Как бы то ни было, коты эти ведут себя как два упрямых идиота, и сил на них уже никаких нет. Выяснилось, что котов хлебом не корми, а дай подраться или загнать друг друга в угол. В то же время, оказалось, что если постараться, то можно даже самого настырного кота научить команде «сидеть», что для меня оказалось некоторым сюрпризом. Подумываю надрессировать обоих ходить на задних лапах и прыгать через горящее кольцо. Лишь бы не друг на друга.

Мама, приехав, очень возмутилась. Сказала: «У вас что, других проблем не было?» Потом увидела кота и возмутилась вдвойне: «Он еще и черный?!!» Вчера обсуждала этот вопрос с девочкой из Киева. Говорит, прибился на улице котенок, абсолютно белый, мама сердится: «Будто бы проблем у вас нет, да еще и белый!»

Пока вы там, может, посещаете изысканные выставки или в театры, я два раза сходила на One Battle After Another. Потому что сначала мы с Филиппом посмотрели в обычном кинотеатре, а после я прочитала, что фильм сделан под аймакс, и решила, что необходимо и туда тоже заглянуть. Ну что сказать — на второй раз он настоялся и стал даже лучше. И это один из самых круто снятых фильмов на Земле. Как сделана сцена погони, я до сих пор не поняла. Там эффект вертиго даже и без очков или шатающихся кресел как в Юниверсал Студиос. (А так как мне обычно не очень важно про глубинные смыслы или раскрытие характеров героев, то я просто насладилась всем: визуалом, саундтреком, Лео в халате, Бенисио с ружьем, Шономпенном с поджатыми губами и восставшим членом, ну и черные женщины просто огненные, слов нет, понимаю Шона!)

Опять пошла в писательский курс, потому что на сей раз была обещана русская литература, и, кажется, я подсела на домашки, прямо нужно раз в неделю написать рассказ, а без домашек не хватает мотивации. Во вторник читали Леонида Добычина, и до чего же он классный! Надо еще почитать. Ничего лишнего, даже прилагательных нет, а атмосферы и истории полно, только историю нужно додумывать из полунамеков и кратких предложений по три слова.

Хозяин домика в Мокре Горе оказался не только очень милым, но и очень секси (что мы даже обсудили с мамой), несмотря на то, что лет ему, может, 70. Такой высокий (ну, это неудивительно), худой, с прямой спиной и породистым лицом с тонким носом. 

Вечером, проконсультировавшись со знатоками, насколько это удобно, я писала хозяину: «Не можете ли вы принести нам немного ракии? Маме ничего не нравится, я бы ее напоила, ну или в крайнем случае, себя». Он немедленно вынес мне бутылку самогона (потому что в Мокре Горе нет хозяйства без домачи ракии), вкусного, ароматного, с отчетливым запахом слив. Вечер сразу стал томным, и постфактум, вроде бы даже и мама согласилась, что ракия на террасе, когда вокруг только горы, сверчки и ништа више — это кайф. 

Но все равно мы уехали в итоге на следующий день, хотя бронировала я две ночи, и собиралась отдыхать на всю катушку выходных. Потому что оказалось, что это мне Мокра Гора — спокойствие и удовольствие, а приличному человеку там многое не по вкусу. Например, маме почему-то не понравилась дорога к домику. Которая выглядела как узкая колея вдоль железной дороги — слева столбики и пути, справа насыпь и кусты. Красиво до одури, ну и меня не смутишь почти никакой дорогой, после пяти лет активных поездок по Ленобласти на соревнования по спортивному ориентированию. «Ты не в меня, — вынесла вердикт мама, — я гораздо более осторожная. А что, если завтра дождь? Так и останемся в домике жить?!» 

В офис понаехали коллеги из разных стран, обстановка оживленная. 

Вышли с коллегой выпить по коктейлю, она перещеголяла меня в рассказах про app dating, я думала, что я собрала супер-коллекцию историй, но нет, от ее персонажей я хохотала в голос полчаса. 

Проводила ее до места ночевки, и тут выяснилось, что инструкций хозяин (которому она с большим трудом дозвонилась, и то только с помощью нашей местной коллеги и с сербского номера) не оставил. В переписке была только загадочная аббревиатура mb30, что очевидно не подходило ни к списку квартир на двери, ни к кодовому замку. Мы туманно поглядели на кодовый замок, попробовали позвонить хозяину (который снова не ответил), проверили дома справа и слева на предмет домофона, в который можно было бы ввести mb30, сходили во двор, потыкались в дверь, где было объявление об опасности падающих козырьков, и в дверь, которая выглядела как покрытый граффити сарай, и в дверь со стеклом, заклеенным скотчем, которая намекала, что за ней место, где убивают женщин, младенцев или просто туристов. Хозяин молчал. Я не рекомендовала коллеге биться во все эти двери, потому что дружелюбными они отнюдь не выглядели. Наконец хозяин прорезался и произнес пассионарную речь, что он давно выслал все коды и инструкции, и что это мы тупим. Коллега попросила его поглядеть в переписку. Он прокричал, что в переписке все есть. Она сказала, что оставит ему ревью, что мало не покажется.

Некоторые вещи в Белграде невозможно практически сымитировать в других европейских столицах. Например, у нас на рынке открылось три хипстерских места. Одно — с морепродукт-стритфудом, можно выпить неплохого винишка, закусывая осьминогом. Второе — русское с завтраками и напитками. Третье — модная спешалти-кофейня. Мало что может быть лучше, чем выпить хороший кофе, глядя на ящики с персиками или развалы кукурузы. И я говорю это совершенно серьезно.

Утром чувак из места с завтраками болтал с баристой в кофейне.
— У вас есть что-нибудь без огурцов? — спрашивал бариста. — Особенно без соленых?
— Да конечно, есть, а чем тебе соленые огурцы не угодили?
— Ненавижу соленые огурцы, это самая злостная придумка человечества! — отвечал бариста, заряжая кофе-машину.
— Какие-то у вас очень философские разговоры с утра пораньше, — замечал из угла очередной хипстерский русский (потому что, конечно, в кофейне каждое утро очередь из русских хипстеров).

Отроки меня по-прежнему игнорируют. Неделю уговаривала кого-нибудь пойти со мной на концерт Федорова и Озерского, хотела просветить и порадовать. Тем более, что книжка стихов Озерского была у Гоши любимой в его какие-то семь лет. В решающий день стало ясно, что фиг, кавалеры мои решительно против, пошли мы с Наташей. 

Шли почему-то очень долго. С гуглокартами у меня отношения своеобразные. Когда я веду машину, почти всегда оказывается, что Гугл посчитал меньше. Этот парадокс я так и не разгадала, ведь не то чтобы я всегда ехала медленнее всех, ничего подобного. Но никогда мне не удается добраться куда-либо за обозначенные Гуглом 3,5 часа, часы эти магически увеличиваются. Зато если смотреть пешеходные маршруты по Белграду, обычно бывает наоборот. Ходит он, судя по всему, медленнее меня, а ездит быстрее. 

В общем, мы шли, и тут я вспомнила, что забыла пообедать, и что, кажется, сейчас упаду в обморок, поэтому мы заглянули на заправку и купили «Смоки» и «Кокту», великолепный сербский набор для легкого ужина. «Смоки» — отличное изобретение местной промышленности, арахисовые пухлые палочки, а когда внутри у них арахисовое масло или шоколад, то некоторые считают, что это вовсе должно быть запрещено законом из-за наркотического эффекта. «Кокта» не хуже, потому что это не «Кока-Кола», а напротив, скорее «Байкал», что не так сладко и греет сердце.

Зашла утром за булочкой в магаз в одном из активно застраивающихся кварталов в Новом Белграде. Стояла в очереди с рабочими, молодыми, старыми, в касках и без, в рабочих комбинезонах. Рабочие булочки не покупали, зато каждый брал полный пакет напитков. Как я поняла, на одного рабочего положена полуторалитровая бутылка воды, а к ней: банка пива, бутылек ракии или Горког листа, ну или на крайняк виньяк. Без алкогольной составляющей ни один рабочий из магазина не ушел. А потом мы удивляемся, что крыши на вокзалах падают! Впрочем, наш собственный балкон ребята тоже строили с пивом три года назад, и все эти годы мы живем надеждой, что балкон таки крепок.

Сомневалась, сомневалась, идти ли на «Оперу на отвореном», и в итоге купила билеты прямо в день оперы. В прошлом году пели из рук вон плохо, несмотря на то, что привезли каких-то певцов из Италии и Испании. Но тут на безрыбье, знаете ли, не до капризов, поэтому я все-таки дала им второй шанс. Тем более что певцы, хоть и снова частично привезенные, были другие. 

«Я купила три билета», — сообщила детям. «Да блин!!!» — ответил выпускник музыкальной школы и категорически отказался идти, как, впрочем, и в прошлом году. Дети вообще меня учили, что ходить на концерт интересно только тогда, когда сам хочешь выучить исполняемые произведения. «Но я никогда не хочу их выучить, мне и не на чем!» — возражала я. «Значит, это из снобизма, чтобы показать, что ты не лыком шита», — вынесли вердикт мудрые отроки. Спонтанно позвала Анну.