Ali4e

 

Рудольф хотел работать с Тейлором со времени их первой встречи на "Фестивале двух миров", проходившем в Сполето в 1964 году. Но Тейлор никогда особенно не интересовался классическими балетными исполнителями и согласился на эксперимент в основном из-за привязанности к Рудольфу и финансовых преимуществ. Причины, по которым Рудольф выбрал Тейлора, были одновременно стратегическими и оппортунистическими: он еще никогда не выступал в Мехико и хотел попробовать абсолютно новую для него технику.
Это было нелегкой задачей, требующей танцевать босиком, сокращать мышцы спины и находить новый центр тяжести, что было полной противоположностью школе Вагановой. В отличие от непрерывного потока движений и возвышенной серьезности классического балета, современный танец требует от исполнителей подчеркивать связь с землей, а не стремление к небесам. К тому же стиль Тейлора принуждает танцовщиков делить их тела надвое: "Ниже пояса вы отягощены, а выше - бесплотны. Вы должны одновременно пребывать на полу и в воздухе". Рудольф был не только достаточно дерзок, чтобы взяться за роль самого Тейлора, в лирическом "Ореоле", но и достаточно скромен, чтобы признавать, "как сильно мы с Полом отличаемся друг от друга, как много мне нужно учиться и работать, чтобы выполнить его требования...". Рудольф даже не спрашивал о гонораре...
Несмотря на лучшие намерения и непрерывную тяжелую работу Рудольфа, "он так и не осознал, что не может накинуть на себя современную технику, как мантию", - утверждает Тейлор, который всегда чувствовал, что Рудольф не подходил на роль во вдохновленном Генделем "Ореоле", хотя продолжал его исполнять в течение всей своей карьеры. "Он хотел его танцевать; и я не вмешивался. Но для такого произведения нужны длинные руки и ноги. Однако выглядел он достаточно импозантно, и публике это нравилось".
В первых представлениях у Рудольфа были трудности с прыжками. Он признавался танцовщикам Тейлора, что его прыжки утратили энергию и упругость. Но главной проблемой было то, что он не рассчитывал время на репетициях. По словам Драйвер, Рудольф каждый день начинал с первой секции и проходил ее пять раз, прежде чем перейти к следующей. В результате он никогда не добирался до последней секции, "где и были все прыжки. Если ведущий танцовщик не сделает прыжки быстро, остальным приходится висеть в воздухе, как вертолетам. Мы молились, чтобы он это понял".
(c) собрано в ЖЖ и у Солуэй

В общем, почитаешь, и кажется, что Руди все делал не так, но когда мне попалась запись этого балета в ФБ, я просто онемела. То есть первые четыре минуты тщетно пыталась оценить авангардистскую хореографию, не понимая, зачем так себя мучаю, но затем вышел Рудольф, и все встало на свои места. Он совершенно богичен здесь, от него действительно исходит сияние.
В том же 1971 г. Рудольф танцевал в другом балете Тейлора "Большая Берта", на музыку Берта Бакарака (очень известного в то время композитора) к фильму "Бутч Кэссиди и Санденс Кид". Сохранилась запись этой постановки для Си-би-эс, правда, не в цвете, как оно было изначально, что несколько смазывает впечатление. Партнерша - Bettie de Jong. По сюжету это очередные "Юноша и Смерть", а перед тем Руди беседует с Бакараком, почему-то отчаянно кокетничая с ним. То ли понравился, то ли он со всеми так, когда в настроении.


И еще: фото Рудольфа с Полом Тейлором, которое было бы ужасно смешным, не будь Рудольф тут таким старым и больным. Но можно представить их в тех же позах в 70-е годы и от души поржать

На сайте есть также что-то вроде статистической подборки фактов (это модно сейчас, да?), которая начинается так:

- Наш президент Дама Берил Грей поручила РУДОЛЬФУ НУРЕЕВУ создать первую трехактную версию для компании.

- Во всех 25 представлениях участвовал РУДОЛЬФ НУРЕЕВ.

- Сцена на балконе длится 7 минут, включает 5 поцелуев, 8 купе жете и 24 арабеска бла-бла-бла.

- Во время бала Капулетти на сцене присутствуют 40 человек бла-бла-бла.

А я сижу и, как водится, гиеню, потому что это ведь та самая постановка, о которой так эмоционально рассказывала Дама Берил Грей в своих мемуарах (см. здесь).

 

Да, так в книге - Нуриев, зато есть на русском, и хотя это очень короткий рассказ скорее не о фактах, а о чувствах, об истории отношений автора с Рудольфом, его, можно сказать, апология за то хорошее, что он Рудольфу сделал, все же прочесть ее стоит, тем более на халяву (есть в сети).

Вообще-то приступала я к книге с некоторой опаской, потому что по документалкам уже сложилось впечатление о Пети как о законченном нарциссе, но славная традиция французской мемуарной литературы не позволила автору ринуться в совсем уж оголтелое самолюбование, так что о Нурееве можно кое-что узнать (в книжке года надписаны сверху, в точности как в старых мемуарах, меня это  так умилило). Язык поверхностный и блестящий, очень нарочитый, тем не менее, доставляет некоторое удовольствие, как от фаст-фуда, а временами попадаются крайне меткие выражения. Короче говоря, это поэма в прозе о Рудольфе, и не худшая.

Значит, фактов там практически нет, - за исключением того, например, что Рудольф с удовольствием водил Пети по всем злачным местами Америки и Европы, - но обращают на себя внимание два момента.

1. Презервативы.

В конце 80-х Рудольф явно пытался создать у Пети впечатление, что он 1) пользуется презервативами 2) не болен СПИДом. Поскольку второе являлось неправдой, логично сомневаться и в первом, но Руди же вообще умел так переплести истину с ложью, что одно от другого не отличишь.

То есть, Рудольф, который вообще очень любил делиться с Пети (да и не только с ним) подробностями своих сексуальных приключений, однажды рассказал, что, мол, недавно в Нью-Йорке трахал кого-то, надел презерватив, все было под контролем, и вдруг резинка слетела: о ужас, катастрофа! Но в Париже он сходил к врачу, слава богу, ничего. 

Думаю, Рудольф выдал Пети эту историю, зная, какая он балаболка, с тем, чтобы он распространил ее дальше, поскольку слухи-то уже начали ходить.

2. Пети говорит, что Рудольф не раз летал к Марго в Панаму, где она прозябала в нищете, одиночестве и болезни; что-то я не припомню других свидетельств об этом.

 

Не знаю, зачем эту книгу покупать, разве что из-за нескольких фотографий или просто для коллекции.