Встретила в очереди в ЖЭКе бывшую директриссу нашей школы. Долго вспоминала ее имя-отчество, в бытность мою школьницей они всегда произносились с придыханием, как будто у говорившего горло перехватывало ужасом. Я с нею практически не пересекалась, я из тихих отличниц, но от нее всегда просто пыхало ледяной яростью, это чувствовалось, даже когда она просто шла по коридору. Маленькая, квадратная, очень собранная, в супер сильных очках-линзах, с короткими мелкими кудряшками на голове. Кудряшки смотрелись, как если бы они отросли на шлеме Дарта Вейдера. Одинокая, у нее не было мужа и детей. Она улыбалась изредка, всегда с едкой иронией, собеседник сразу ощущал себя идиотом, сморозившим несусветную чушь.
И вот, я ее встретила. Она меня вряд ли узнала, в нашей школе единовременно обучалось полторы тыщи человек. А прошло уже тридцать лет. Она спросила меня, правильно ли она достала документ об оплате, в полумраке с ее зрением проблематично было разобрать. Я посмотрела, да, все правильно, квитанция, фамилия, месяц оплаты, проживает 1 человек. Один. Вот так. Тогда ей было около пятидесяти, сейчас - далеко за восемьдесят. Один человек, очень пожилой, очень плохо видит. Один ходит платить за квартиру, один ходит покупать продукты, один решает свои проблемы. Она по-прежнему очень собрана, такая же маленькая и квадратная, можно даже сказать, что не сильно изменилась. Разве что яростью от нее так не пыхает. Ну так вокруг не бегают и не орут полторы тысячи нерадивых школьников.
Мне, если честно, было очень страшно. Я целый один день не критиковала детей и разрешала им бесконтрольно играть в айпад. Потом, конечно, все вошло в обычное русло, но мне до сих пор страшно, когда я об этом думаю. Когда человек один, и у него никого нет близкого рядом так страшно давно.