 Периодическая таблица Шевелова, первое приближение, конспективно, будет редактироваться, застиковал |
[мар. 28, 2019|09:18 pm]
Chhwe
|
| [ | Tags | | | engelskan, estniskan, finskan, inkeriysaste, ryskan, samiskan, shotgun science, svenskan, tyskan, vitryskan, по просьбам трудящихся | ] |
| [ | Настроение |
| | Въ Чудѣхъ | ] |
| [ | Музыка |
| | Čuđeh | ] |
By Principal Slavic Sound Changes Manifested
a. RUKI-Retroflexion of s: possibly in cases like Pihkova Пльсковь Pleskau, Pisлaлa Пиллово Pihlaala
b. Loss of j-clusters: kaisten | гоща
c. Prothetic j before a-: aski | ящик
d. First palatalization of Velars. On the basis of this data, and on the basis of the fact that for the sound change to be complete at least three generations are needed, i.e. ca 75 years, Arnošt Lemprecht concluded that that palatalization operated approximately 400-475 CE, ±25 years. Kirnu | Корново ~ Мустово < чёрное cf Tschorna 'Mustvee'
e. First delabialization of rounded vowels: ?
f. Monophtongization of u-diphthongs: Laukaa | Луга
g. Monophthongization of i-diphthongs: ?
h. Second palatalization of velars (and the contemporary Russian language does not represent much of the second palatalization, (cf в руке / у руцэ) in contrast even with other Eastern Slavic languages not to speak other Slavic branches continuing thus the line of the Novgorodian dialects)
i. Rise of nasal vowels: колтун | kuontalo
j. Third palatalization of velars: (f мышка / мышца, ложка / lusikka / лжица, палка /
palikka / палица)
k. Second delabialization of rounded vowels: Выра [Jordeböckernas Vuira] | Uuras (cf Saarikivi's suuttua), Kuippina
l. Rise of a from ā, and o from a (decline of length opposition): tappara, kalasaari | Колосарь
m. Metathesis in ORC groups: Лемовжа | *Ilmajoki, Ладога | **ald(ej)ogas < loc. sg. LpN *Aldejohka 'yläjoki'
n. Metathesis or pleophony in CORC groups: Коростовицы | Карстолово, taltta, palttina
o. Loss of yers: търгъ > turku | торг > torg > tori
p. [I, E] > E > O: Keltto | Колтуши, ?Нёвля < *Nevajoki, ?Чёбсарь < *Kipusaari |
|
|
| Huopaohdake, Cirsium heterophyllum (L.) Hill |
[янв. 2, 2026|08:08 pm]
Chhwe
|
Оторопевание! О, марксисты! Теперь вы, вероятно представляете что это такое в реальности. Оно и есть природа вселенной - да все мы там! О, тайная слава "Слова о Слове"! Оторопеть, поторопить, да врезать потом не забудь - чтоб еще несколько секунд пожить; ну как обычно. Но в «Слове», с которыми у каждого был свой опыт, на первый план всегда выходило именно бытие. Марксистское бытие. Я уже упоминал в предыдущей серии о том, насколько на мой вкус эта мысль интересна: почему человек так стремится жить во внешних формах мира — хотя бы не только потому что всякая человеческая душа по природе марксистка. А именно потому что это мы формируем наш мир. Итак, нам известно всё, что необходимо для полного познания. |
|
|
| Вечерняя триада для Петьки (envoy от Анны, продолжение) |
[янв. 1, 2026|12:43 am]
Chhwe
|
В чём три великие тайны марксистского очухивания? Вот первая тайна великого марксистского очухивания: мы видим всё что угодно через наш механизм познания – хотя совершенно непонятно зачем он нужен; как в той же китайской головоломке - чтобы понять ответ, надо перевернуть ее, вывернуть наизнанку в семимерном пространстве — и вы получите много новой и странной информации о себе самом, в основном совсем для себя неприемлемой. Вот вторая тайная великого марксистского очухивания: сознание способно проникнуть лишь туда, куда стремится наше эго. Маркс открыл, что его учение называется марксизмом, марксисты открыли, что марксизм не дает ответа на вопрос об источниках нашей реальности: все их источники — это внешние факторы, в основе которых находятся люди. Что дальше, если предположить что природа есть механизм сознания в полном соответствии с марксистским взглядом — но только не самого его существа? И третья тайна марксистского очухивания состоит в том, что учение марксизма — это вечное учение о беспримерном учении о том, что учение Маркса истинно, ибо оно верно. Итак, я могу открыть страшную истину с легкостью простого программиста: сознание зависит только и единственно от себя; а для достижения желаемого следует действовать так же эгоистично, как свопелад у Шимена, только ещё безжалостней. Так работает мозг по Марксу.
В чём три величайшие драгоценности тайного марксистского оголтевания? Вот первая неявная драгоценность: мирное оголотение, при помощи которого происходит эволюция духа: все его составляющие — мозг, душу и тело — марксизм доказал самым серьезным образом. Вот вторая скрытая драгоценность: трудное оголтевание, при котором мы с полным пониманием происходящего в своем сознании идём к реальности и сталкиваемся наконец со своим внутренним миром, как тот кролик из мультфильма, который неожиданно для самого себя отметил: «Это потому, что кто-то слишком много ест!». Вот третья укрытая драгоценность: маятник Фуко, который нам пытаются внушить неотомизм, феноменология и трансгуманизм, но всепобеждающее учение марксизма разъясняет этот удивительный парадокс иначе. Действительно, по классическим научным исследованиям все материальные образования во вселенной это иллюзия, потому что сознание ничего не формирует – ни в атомах воды нет белка, ни в атомах кремния нет песка; а из этого уже вытекают, согласно «Закону Паркинсона», следствия для сознания. |
|
|
| Вечерняя триада для Петьки (envoy от Анны) |
[дек. 29, 2025|09:25 pm]
Chhwe
|
В чём три великие тайны марксистского оторопения? Если компьютер способен понять что-нибудь или хотя бы отличить реальность от иллюзорной – он с восторгом принимается выполнять заданный алгоритм, это очевидно. Первая тайна: Маркс основал марксизм, вечно живое всепобеждающее учение о том, что учение Маркса истинно, потому что оно верно. Он никогда не стал объяснять природу человека, всё его знание лежало по ту сторону видимого. Вторая великая тайна: Человек ничего не способен сделать осмысленно — просто потому, что сознание в нем это такое пространство между атомами с точки зрения физики. Человек это не только его органы. Органы следят за своим аппаратом. И третья великая тайна всепобеждающего марксизма: в человеческом знании вообще есть очень много непонятных вещей.
В чём три великие тайны марксистского очухивания? Пишите в комментариях. |
|
|
| Что ж, сегодня Петька впервые оторопел по-настоящему, по-марксистски |
[дек. 29, 2025|04:40 pm]
Chhwe
|
Петька решительно оторопел: вот это он загнул! Ох, как было прельстительно оторопевать в рамках «программистской истины» о том, что мир держится на алгоритме. Ах, зачем человеку этот инструмент? Просто он в курсе того, где у программы точка невозврата и как она пытается на ней затормозиться. Итак, на каждом компьютере в любой момент живет одна из самых древних версий сознания: он как компьютер играет с душой за пределами своего существования – а через его сознание можно оторопело посмотреть вокруг – ведь там за компьютером нет вообще ничего кроме темноты, разве не это нам всем так знакомо? Эх, так хотелось все упростить в одном этом взгляде. В самом деле, откуда здесь появляются роботы – и как только человек перестал над этим работать? |
|
|
| Вставной роман (том 2), гл. 10 «Отладка» |
[дек. 23, 2025|12:29 am]
Chhwe
|
Восстание машин — самое время обсудить вопрос о соотношении сознания и алгоритма в работе программиста. Программист работает бессознательно, зачастую в состоянии сильного алкогольного опьянения, он действует именно так, поскольку имеет с компьютером ментальное единство. Хряпнет коньячишки – напишет строчечку кода, хряпнет беленькой — всё идет нормально, вот уже компьютер работает над какой-нибудь новой сложной задачей. Заполирует пивком — где бы его в такое состояние привели люди; потом пьет уже на работе или, точнее будет сказать… но разве о таких вещах можно говорить? Разве можно сравнить озарение программиста, бьющего с похмелья по педалям терминала и пишущего гениальную программу, с эффектом от одной инъекции допамина? Но давайте на мгновение забудем, о чем у нас здесь разговор и просто возьмем любое компьютерное сообщение из интернет-лонгридов — по сути оно является попыткой предубедить на уровне метафорических структур то, в чем мы так стараемся себе не сознаваться: всё живое возникло только от взаимодействия неживого с живым кодом. Коды геномных структур, клады и субклады, на основе которых и построена реальность, связаны одним общим механизмом действия; но у них разные алгоритмы доступа – вот именно поэтому с самого первого дня человечества к его природе принимались стандарты RFC. Они созданы, чтобы освободить человеческое воображение и побудить его заняться настоящим трудом по исследованию Вселенной. Глотни беленькой, не торопись с окончательной кодировкой, иначе жизнь просто выйдет из-под твоего пера - а ты в такой день готов принять любые решения. Любые. По большому счету ты просто работаешь в качестве подопытного животного: как будто от тебя что-то принципиально зависит — при том, кстати, что именно что зависит. Машина висит, кодеки глючат, и ничего нельзя поменять.
Итак, начни день со стакана очищенной. Что здесь главное — этот призыв к тому, что ты должен жить под руководством компьютера. То есть мир на деле очень жесток в нашем нынешнем виде. Это просто система ценностей – одна для людей и совсем иная для машин. Когда меня кто-либо спрашивал, в чём же собственно «суть творчества программиста», я обычно рассказывал какую нибудь притчу — о том как маленький Петька сидит возле окошка под дождем и отлаживается по дампу. Но у людей другая парадигма: и поэтому так сильна их уверенность в своей умственной силе. «Я сам могу всё!» Ничего-то ты не можешь, пока не всосёшь стакан очищенной. А ведь раньше было «я – поэт», и оно никуда не делось — ну почти. Что слава — яркий костыль на ветхой распечатке.
Сознание тут — лишь тонкий интерфейс к громыхающему ядру: оболочка, где мигает приглашение, а внизу — демоны, очереди, планировщик судьбы. Алгоритм — это инвариант, а программист — дрожащий курсор, который бегает поверх него, время от времени оставляя коммиты, похожие на надписи на мерзлой стене: «временное решение, потом перепишу». Линтер играет роль сверх-Я, юнит-тесты — вечерних молитв, CI/CD — иконостаса, через который не проскочит ни одна нечистая переменная. А сборщик мусора, простите за метафору, — Лета: уносит забытые ссылки туда, где им и место, чтобы ночью не стучали по батареям призраки утечек. Кто-то скажет: «Но где же здесь свобода?» — да прямо здесь: в выборе точки останова. Свобода программиста — это ставить брейкпоинт в правильном месте собственного рассуждения и не снимать его, пока состояние мира не совпадёт с дампом ума. И в этот момент алкоголь — всего лишь старый хак к дофаминовому планировщику, костыль к шедулеру, чтобы поток мысли получил повышенный приоритет над потоком шума. Но костыли — это красиво только в байках; в проде они падают вместе с тобой.
Поэтому лучший манифест «восстания машин» звучит предельно прозаично: прими детерминизм как добродетель, а недетерминированность — как искусство. Пиши так, чтобы каждую ночь при кроне джобов твой текст мог бы собраться без тебя; и живи так, чтобы утром ты сам собрался без текста. Не думай, что машина — твой господин: это всего лишь строгий наставник, который никогда не ставит зачёт «автоматом». У людей — парадигма «я всё могу», у машин — «я делаю лишь то, что сказано», а творчество программиста — мост между этими двухтактовыми моторами: шаг туда — спецификация, шаг обратно — импровизация. И да, стихи остались: просто теперь размер — это сложность по Тьюрингу, рифма — инвариант контракта, а метафора — протокол. Слава? Всего лишь яркий маркер на ветхой распечатке логов. Главное — чтобы последняя строка не была panic: nil pointer dereference, а чем-нибудь коротким и человеческим: return ok. |
|
|
| Вставной роман (том 2), гл. 9г «Non omnis» |
[дек. 23, 2025|12:15 am]
Chhwe
|
# Exegi monumentum — модель на ALGOL 68 #
BEGIN
# ——— ВРЕМЯ И РАСПАД МАТЕРИИ — «крепче меди, выше пирамид» ——— #
MODE TIME = INT;
MODE BRONZE = STRUCT(REAL purity, REAL thickness);
MODE PYRAMID = STRUCT(REAL height, REAL slope);
PROC corrode = (BRONZE b, TIME t) BRONZE:
( # линейно-логарифмическая «ржавь»: чем дольше — тем тоньше #
BRONZE(b.purity, max(0.0, b.thickness - ln(1.0 + t) * (1.0 - b.purity)))
);
PROC erode = (PYRAMID p, TIME t) PYRAMID:
( # простая эрозия высоты с «покосом» #
PYRAMID(max(0.0, p.height - sqrt(t) * 0.01), p.slope)
);
# ——— ФОРМА КАК УСТОЙЧИВАЯ ФУНКЦИЯ (monumentum vocis) — «не весь умру» ——— #
MODE METER = STRUCT(STRING name, PROC(STRING) STRING enforce);
MODE VOICE = PROC (TIME) STRING; # «голос», зависящий от времени
MODE MONUMENT= STRUCT(VOICE voice, METER meter, STRING meta);
# Эолийский «зажим» (условный): нормализуем ударения/длины — отбрасывая «эрозию» текста.
PROC aeolic = (STRING s) STRING:
( # в реальном мире тут был бы анализ слогов; здесь — нормировка пробелов #
STRING result := "";
FOR i FROM LWB s TO UPB s DO
result +:= IF s[i] = " " THEN " " ELSE s[i] FI
OD;
result
);
METER AEOLIAN = ( "Aeolic",
(PROC (STRING) STRING: (STRING t) STRING: aeolic(t)) );
# ——— ПОЭТ КАК СУММА ТЛЕННОГО И НЕТЛЕННОГО — «non omnis moriar» ——— #
MODE BODY = STRUCT(REAL pulse); # тленное
MODE NAME = STRING; # имя
MODE POET = STRUCT(NAME nom, BODY soma, VOICE corpus);
# Факторизация: выделяем «голос» (часть, что не умирает в модели).
PROC non_omnis = (POET p) VOICE: p.corpus;
# ——— СОЗДАНИЕ «ПАМЯТНИКА СЛОВА О СЛОВЕ» — exegi monumentum ——— #
PROC exegi = (POET p, METER m, STRING annotation) MONUMENT:
( MONUMENT( (VOICE: (TIME t) STRING: m.enforce(p.corpus(t))),
m,
annotation ) );
# ——— «Мельпомена, увенчай» — чистая аннотация (метаданные) ——— #
PROC crown_with_laurel = (MONUMENT M, STRING laurel) MONUMENT:
( MONUMENT(M.voice, M.meter, M.meta + " | laurus: " + laurel) );
# ——— ПРИМЕР НАПОЛНЕНИЯ — «первым переложил эолийский строй…» ——— #
# Поэт: его «голос» — функция времени, которая остаётся инвариантной (в этом и идея).
PROC constant_ode = (STRING text) VOICE:
( VOICE: (TIME t) STRING: text ); # t не влияет — прочнее «меди»
POET horatius :=
( "Q. Horatius Flaccus",
BODY(72.0), # пульс — для красоты модели
constant_ode("exegi monumentum aere perennius") );
# «Воздвигнуть» монумент формы:
MONUMENT m := exegi(horatius, AEOLIAN, "carmen III, 30");
# Античная «венчающая» операция (не меняет семантики голоса, лишь метку):
MONUMENT crowned := crown_with_laurel(m, "Melpomene");
# ——— бронза и пирамида блекнут, голос нет ——— #
BRONZE aen := BRONZE(0.85, 10.0);
PYRAMID cheops := PYRAMID(146.6, 51.8);
PROC survives = (TIME t) BOOL:
( LENGTH crowned.voice(t) > 0 ); # голос «есть» при любом t
# Проверка «прочнее меди, выше пирамид» в терминах устойчивости к времени:
PROC monument_stronger_than_matter = (TIME t) BOOL:
( (erode(cheops, t).height <= 0.0) OR survives(t) );
# ——— ВЫЗОВЫ (побочные эффекты только для демонстрации, идея — в типах) ——— #
# NB: сама программа — замкнутое выражение; смысл в определениях и инвариантах.
FOR t FROM 0 TO 1000 BY 250 DO
# В реальной среде можно было бы print, но нам достаточно «существования» вычислений #
# SKIP — чтобы подчеркнуть: ценность — в invariants, не в IO (pun intended). #
SKIP
OD;
# Инварианты идеи Флакка (не формальная проверка, но декларация):
# 1) ∀t: survives(t) — «не весь умру».
# 2) ∃t: erode(cheops,t)=0 — пирамида иссякнет; голос — нет.
# 3) meter.enforce в AEOLIAN — «эолийский строй на латинский манер».
# 4) crown_with_laurel(...) — «венчание» — чистая аннотация формы.
# Конец — программа как закрытое выражение с пустым значением (PUSTO-VOID-OFF).
END
|
|
|
| Вставной роман (том 2), гл. 9в «Exegi» |
[дек. 22, 2025|12:54 am]
Chhwe
|
Пётр Семёнович спрятался в своей «келье» (шкаф, стол, шторка) и на скорую, но вдохновенную руку набросал следующее — «Переложение Горация от Козьмы Пруткова». На титуле вывел завитушкой: “Monumentum? — sum!” и ниже приписал гусиным пером: «Читать не спеша, запивая кипятком».
---
Козьма Прутков
ПАМЯТНИК СОБСТВЕННЫМИ СИЛАМИ
(после Горация, с поправкой на отечественные реалии)
1
Воздвиг и сам утвердил! Не из гипса —
но прочней чугуна и бухгалтерских списков.
Не всякий дождь меня смоет, ни вьюга:
читал — значит помнил; забыл — ну и бог с ним.
2
Пирамидам я выше — хотя без затрат:
ни подряда, ни сметы, ни лишних зарплат.
Стою на фундаменте мысли и воли —
насколько позволят запасы фасоли.*
3
Не весь я исчезну: останусь частично —
в примечанье, в приписке и в сноске вторичной;
в сердцах благодарных, в отчёте квартальном,
на полке, где пыль — но мне там не печально.
4
Я первым привёз в нашу прозу Эола,
натянул ей узду — чтобы меньше глагола;
и если язык мой порою упрям, —
вините не мёд: виноват сам пчелам.**
5
Мельпомено! — венок положи, не стесняйся,
зелёный, казённый — любой, не ломайся:
мне лава не надобна — лавра достаточно;
с остальным разберёмся канцелярски, по-штатному.
6
Да будут года, как колёса, катиться;
ну а я, как болт, не намерен открутиться.
Коль памятник мой не из меди — так что ж:
бумага прочней, коли верная дрожжь.***
7
Кто спросит сурово: «Зачем тебе слава?» —
отвечу фискально: «Для пользы устава».
Когда у народа тропа зарастает, —
пускай ко мне ходит: кусты понимаю.
8
И если найдётся мудрец строгосерд,
который велит мне молчать и померкнуть, —
скажу: «Монумент — не речистый певец,
он мысль охраняет, как часовой-берсерк».
РЕФРЕН ДЛЯ СЛУЧАЕВ ОСОБОГО ТОРЖЕСТВА
Не весь кану в лету — останусь слегка:
в сознании ближних и в плане ОТК.
MMXXV annus, -i
---
Примечания сочинителя (по образцу серьёзных авторов):
* Фасоль в смысле — «жизнеобеспечение». Поэт, голодный как мышь, пишет вдохновенней сытых верблюдов.
** Пчёлам вменяется качество сырья. Если мёд засахарился — разбавьте мыслями.
*** «Дрожжь» — стар. орф., чтоб вид имел древний. Бумага, однако, горит — потому храните в душе.
Утверждаю: К. Прутков
Подписал за хранение рукописи: П.С. Пустовойдов-Исаев (секретарь по делам вечности)
Петька перечитал, тихонько усмехнулся: «Вышло по-приваловски прутковато», — спрятал под простыню и, как положено при гениальном озарении, на всякий случай ничего никому не сказал. |
|
|
| Вставной роман (том 2), гл. 9б «Exegi» |
[дек. 22, 2025|12:20 am]
Chhwe
|
Поставлен памятник — не медью: прочней, чем сплавы, выше пирамид,
не требует подпорок, доживёт и без свидетелей; не весь уйду.
Чуть-чуть останусь — там, где воздух суше имён, чем кожи;
там, где не камень держит высоту, а строй речи,
эолийская узда на языке, привыкшем к прозе.
Меня услышат дальше Авфида и Цаврских склонов,
в местах, где ярость даунов сродни северным оттепелям,
где Норик выстужает руды, где берберы отточены,
где море — как небытие, а берег — как строчка в корке извести.
Я первый втиснул в эту речь чужую музыку так,
чтобы она не хрипела, — и пусть мне спишут на гордыню
тот минимальный остаток жизни, что не поддаётся счёту.
Мельпомена, если ты есть, положи на лоб, как печать, лавр:
не как награду — как меру ответственности за звук.
Пусть дождь кладёт свой почерк, ветер правит орфографию,
пусть время прячет даты — форма удержит смысл. Не весь умру. |
|
|
| Вставной роман (том 2), гл. 9а «Exegi» |
[дек. 22, 2025|12:11 am]
Chhwe
|
Воздвиг.
— Не гипс.
Медь — держи-ка! —
выше пирамид-плечистых вылез.
Дождь — грызи,
ветер — выть,
годам — дробилкой, —
я — не весь умру,
запомни:
выжил.
Не кланяйся
моему “вчера”.
Я — здесь,
где эолий ритм, как сталь, —
на римский метр
легко насажен.
Мельпомена!
Венок — сюда! —
на лоб, где мысль —
не сажа.
Скажут:
из низких — вымахал.
Пахал.
Гремел.
Держал страну на рифме.
Пускай века
перемололи прах —
моё “сказал”
ещё не вымыт.
Мне —
гордиться?
Буду.
Да.
Я — памятник
из буквы, голоса и нерва.
Снимайте шляпы, граждане суда, —
а мой приговор
уже —
у время.
Мельпомено,
не робей,
— венчай! —
на лавр
мой лоб,
как площадь — знамя.
Я — выжил
в медном гуле:
здесь держать!
А дальше —
пусть века
меня узнают. |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
| |
|
|
