А. П. Чехов Рассказ неизвестного человекаК сожалению приходится признать, что эта повесть не только не принадлежит к лучшим произведениям Чехова, но и вообще не принадлежит к хорошим книгам.
Прежде всего, совершенно неясно зачем эта история про таинственного революционера, который под видом лакея входит в богатую семью чтобы выведать планы, а то и ликвидировать опасного для «дела» сановника, отца хозяина дома. Сила Чехова как раз в том, что он хорошо пишет про то, что бывает, зачем же он, говоря цитатой из «Ионыча», взялся писать о том, чего в жизни не бывает. Не бывает в том смысле, что это в любом случае необычно, непривычно, отдает бульварной литературой, пинкертоновщиной.
Во-вторых, в небольшую повесть автор умудрился запихать очень много всего, слишком длинный сюжет — отчего она получилась двугорбой как верблюд, после одной развязки и вроде бы кульминации начинается новая история, новая развязка и новая кульминация.
В третьих — и это уже следствие того, что в повесть втиснуто очень много всего — психологические метаморфозы очерчены как бы пунктиром, всё меняется слишком внезапно, особенно во второй части книги, а ведь психологизм, раскрытие характера героя всегда были сильной стороной Чехова.
Наконец, действие обрывается совершенно неожиданно, настолько внезапно, что остаётся чувство разочарования и недоумения.
Конечно, Чехов не был бы Чеховым если был написал совершено пустую и негодную повесть. Кое-что и меня зацепило. В основном это касается описания характера главного антагониста, графа Орлова. Чиновник и либерал, умный человек, ненавидящий страну и не желающий и пальцем пошевелить чтобы что-то изменить, циник и трус, но не лишённый всё же порядочности. Судьба сироты, двухлетней девочки, тоже заставляет переживать, что её ждёт? Тут, конечно, резонируют какие-то струнки в душе читателя, то есть меня, отца двухлетней девочки. Мало того, мы же «знаем, что последует потом» — какой бы подлой не была жизнь в конце 1880-х, по сравнению с тем, что начнётся после 1914-го — это всё же нормальная, человеческая жизнь. А в 1917-м девочке, если она будет жива, исполнится лет 26—27.