когда с веревки она снимает
последнюю белую не его рубашку
он бледный мечется по столице
видя ее на каждом протестном флаге.
ненасытное время экономит пленку
молодой мужчина обнимает ребенка
он отворачивается
кареглазый
чтобы не сглазить.

за год до этого он стоит на краю залива
еще не зная что она
никогда не родит
ему
сына

этому срок - неделя
тому жизнь - год
"иногда.все.просто." говорит мне метель
говорит мне чужеродный город:
"ты позабудь, позабудь".
по ступеням марок "нестеров", "назаров"
бегал мальчишкой уже ушедший
я по ним, доведется, еще пройду.

помню числа и строки,
сроки, в которые ты уходила
из моего сознания, вновь
появляясь из ниоткуда,
оставляла знаки за годы до встречи.
из подсознания моего
имя твое - магдалина,
столетия спустя вне проклятий.

гнется кнут, мед и мазут,
порожденные ртами
падающих деревьев.
твоя тень моим голосом
всем расскажет,
как я тебя забываю,
зверем вне человека
на холсте проявляясь.

смутное время оно
уступает место чистым ботинкам,
тонким кистям,
свежим помыслам, новым людям.
мне остается надеяться,
что ты не услышишь стук
грома
в свою московскую дверь.

 

садовник приходит в июне
приводит мой сад в порядок
выгоняет все ненужные сорняки
так уходят женщины и враги,
которым закрыты пути назад
садовник охраняет мой сад.
прощание в июне
приветствие в июле
эти улицы, которые мы обогнули,
принимают меня одного, и пули
дождя обстреливают мой гарнизон
я специально оставил свой зонт
выбросил деньги, выключил телефон
у меня ничего нет. только звон
тишины, то есть - музыки, то есть - спутника
я небрежной походкой распутника
дохожу до станции метро
дождь вылизал мне всё нутро
а садовник, он же красный валентин,
наблюдал за мной, пока я был один.
я думал о том, что мой тупик -
это проверка, мой шанс, мой миг
и что песня, которую я пою,
остановит меня на самом краю,
когда я занесу ногу над адом в поисках рая,
который мы окончательно потеряли.
я думал о том, что испытания - награда
и что каждый мой шаг оправдан,
что в груди у меня есть колокольня,
и что смерть меня не догонит.
что июль очищает накопленное в июне,
что садовник срезает сорняки в моём любимом саду.
что красный валентин на мою удочку клюнет
и что я знаю, куда иду.

«Мое путешествие в Вашу печальную страну все никак не завершится…, и здесь, в России, я не в силах расстаться с чувствами, пленившими меня…
…Моя душа как будто была в поисках красоты и добра. Иначе — чем я заслужил этот подарок, эту встречу…
Я добрался сюда в сумерках. Шум ветра, усталость не давали мне заснуть.
Я лежал на полу, в изголовье была маленькая лампа, постель брошена на циновку.
Я почему–то подумал о войне и мне явились картины незнакомой жизни, то ли из прошедшего, а, может быть, из будущего… Чьи–то дети… Чьи–то мамы…
Лето теплое…
Утро было ветреным, холодным и солнечным… Я осторожно осматривал дом. Дом был пуст…
Потом помню, что я обернулся на какой–то скрип…
Она, казалось, еще не заметила меня… Я решил подойти поближе…
Хорошо помню, как мне стало интересно все: стены, утварь, ветер, свет, звуки — вся ее жизнь.
Мы договорились, что она позволяет мне все время быть рядом с ней. Все те часы и минуты, что дано мне провести в ее старом доме, она позволила мне сидеть рядом с ней.
Мне это нужно было для того, чтобы вдоволь насмотреться на нее».
Александр Сокуров (из авторского текста к фильму)

« Ты становишься на углу оживлённой улицы и представляешь, что тебя здесь нет. Вернее, тебя нет вообще. Пешеходы идут, сигналят машины, открываются двери магазинов, сменяются пассажиры на остановке. То есть в принципе мир продолжает жить без тебя. Понимать это больно. Но важно.»

© Сергей Бодров «Связной»

‎"Это внутреннее движение во сне гораздо совершеннее внешнего, потому что неподвижность совершенна, она является первопричиной всего и в своем покое охватывает и движение"
 Инертность — это свойство тел сопротивляться изменению их текущего состояния.

вдруг остро осознала причину этого резкого и жесткого изменения.
все эти дни и месяцы во мне боролся и умирал Другой.
одиночество и свобода, словно в другом городе,
в другом времени, с иным именем и лицом.
мир цвета картин Бертоллучи.

нарастающая потребность в смене имени проекции здесь.
спины огромных птиц, погружающих по ночам в зиккураты сознания.
пейзажи Гейсбрехта Лейтенса по утрам, осины и Мортон Фелдман.
словно сидишь в центре огромной воронки, оставшейся после попадания снаряда, уничтожившего все в радиусе километра.
и вокруг тебя звенящая тишина, и никто не рискует приблизиться.