2:01pm:
Моей коллеге Таньке тогда выпало вести химию в выпускном классе. Ученики были как на подбор – рослые, мускулистые, с белоснежными зубами. Поначалу Таньке было немного не по себе. Потом привыкла.
- Я с ними строго, - хвасталась она в кругу друзей, - Ученики меня боятся.
- Ты еще годик замуж не выйдешь, - говорил Жан-Пьер, геолог из Франции, - тебя и собаки бояться начнут.
Страшно подумать – ведь половина, если не больше, ЖЖистов еще ходила в школу, когда мне было уже аж целых двадцать четыре года. И мне казалось, что в тридцать восемь я буду старой трясущейся развалиной. Мне так казалось до тех пор, пока я не познакомилась с Мадам. Мадам тогда было семьдесят, и я решила, что если дама в семьдесят лет водит машину, то у меня тоже еще не все потеряно. Когда мне наконец исполнилось тридцать восемь, я смеялась над своими юношескими страхами. Когда вам просто тридцать восемь – это само по себе ничего. Но когда вы совершенно буднично говорите: «Это было тридцать восемь лет НАЗАД», и более того, вы помните ЭТО, как будто оно было вчера – это уже называется старость. И честно говоря, если бы не Интернет, я, наверное, уже тряслась бы и разваливалась. Интернет – хорошая штука.
Дай Бог никому из вас не испытать то тяжелое чувство, которое возникает, когда у вас за спиной в долине остается большой красочный город, чудесные люди, с которыми вы провели бок о бок часть своей жизни, ученики, коллеги… И Мадам… И до вас, в ваши двадцать четыре года, вдруг доходит старческая мысль – а ведь я НИКОГДА больше никого из них не увижу. Закончатся контракты, поменяются адреса, а даже если не поменяются – вас все равно вряд ли выпустят из страны к кому-нибудь из них в гости.
Это очень, очень плохая мысль.
А сравнительно недавно случились два события. Первое – я попала в Интернет. И второе – разбирая старые документы, нашла пачку давно забытых фотографий.
А вчера наобум нашла в Интернете статью про Мадам. И поняла – Африка никуда не делась.
( Read more...Collapse )
