Валерий Бриюсов написал два стихотворения, которые называеются "Моисей", в одном из них упоминается уход Моисея и гора Нево, как последнее пристанище пророка. Об этом мы читаем в Торе на Симхат Тора (Дварим 34):

"И поднялся Моше c полей Моава на гору Нево — вершину (хребта) Писга, что напротив Иерихона, и показал ему Господь всю страну от Гилеада и до (границ) Дана, весь (надел) Нафтали и земли Эфрайима и Менашше, и всю землю Йеуды до Западного моря, и Негев, и равнину — долину Иерихона, Города Пальм — до Цоара ... И умер там Моше, раб Господа, в земле Моава по слову Господа. ... И не явился больше в Израиле пророк, подобный Моше, которого Господь знал бы лицом к лицу"

У Брюсова:

Моисей

...

Назначив цель, ты, год за годом,

Водил в пустыне племена,

Боролся со своим народом,

Крепил умы и рамена;

Великий, строгий, непонятный,

Учил мятущихся детей,

Готовил их на подвиг ратный,

Воспитывал ловцов людей.

И день настал. В дали туманной,

Ты, с Нево, взорами обвел

Далекий край обетованный,

Поник челом и отошел.

Твой лик, спокойно-помертвелый,

Взирал на ближний Галаад,

Но знал ты, что во все пределы

Твои глаголы долетят.

Какие б племена ни встали,

Какие б ни пришли века,

Им всем вручит твои скрижали

Твоих наместников рука!

Как древле, грозный и безмерный,

Над буйным миром ты стоишь,

И свой народ, поныне верный,

Ведешь державно и хранишь.

1912

Принято думать, что Коэлет это такое аскетическо-декадентское произведение, где любая человеческая активность объявляется тщетной, и лишь соблюдение заповедей оставляeт какой-то смысл в короткой и полной страданий жизни. Но это не так! Действительно, Коэлет перебирает разные типы жизнь препровождения - накопление богатств, власти, мудрости, удовольствий - и приходит к выводу, что ни один из них не даст истинного удовлетворения - суета сует. Однако не про всё говорится "и это суета". Коэлет одобряет простую и честную жизнь, например в конце 5-й главы:

(17)Вот что увидел я благого – хорошо есть и пить, и узреть добро в трудах своих тому, кто трудится под солнцем в считанные дни своей жизни, что дал ему Б-г, ибо это доля его. (18) И всякий человек, кому дал Б-г богатство, и имущество, и власть пользоваться ими, и брать свою долю, и радоваться трудам своим, – получил дар Б-жий. (19) Пусть помнит он, как недолги дни его жизни, и что Б-г ему отвечает радостью сердца его.

это принципиально. потому что это отвечает на вопрос, почему мы читаем Коэлет в Суккот. Либо, чтобы не слишком радовались, вспомнили о тленности всего сущего, кроме исполнения заповедей в узком смысле, либо как подтверждение праведности нашего поведения - "Вс-вышний даровал урожай как вознаграждение за твой честный и богоугодный труд, пришло время веселья, ты заслужил".

В таком случае, было бы логично взять в качестве афтары отрывок из Эпоса о Гальгамеше, в 10-й табличке которого описывается такой же идеал:

Первый использовал "Песнь Песней" в русской поэзии Гаврила Державин, не просто использовал, а создал дайджест под названием кантата (!) "Соломон и Суламита". Это было на самом деле смелое решение, так как православные клирики противились во-первых созданию светских произведений на библейскую тему вообще, а на тему чувственной "Песни Соломоновой" особенно, а во-вторых противились переводу библейских текстов на понятный русский язык - первые книги синодального перевода были напечатаны только в 1819 году, а полное издание только в 1879 - отдельная занимательная история. Впрочем престарелому генерал-губернатору кто укажет? Теперь оцените мастерство вольного перевода:

Это по мотивам стихов 2:11-2:12:

Зима уж миновала:

Ни дождь, ни снег нейдет;

Земля зеленой стала,

Синь воздух, луг цветет.

Птиц нежных воздыханье

Несется сквозь листов;

Любовь их, лобызанье

Вьет гнезда для птенцов.

Оригинал:

כִּי-הִנֵּה הַסְּתָו, עָבָר; הַגֶּשֶׁם, חָלַף הָלַךְ לוֹ. הַנִּצָּנִים נִרְאוּ בָאָרֶץ, עֵת הַזָּמִיר הִגִּיעַ; וְקוֹל הַתּוֹר, נִשְׁמַע בְּאַרְצֵנוּ.

А это стихи 8:6

Лишь ревность нам страшна, ужасна,

Как пламя яро ада, мрачна.

Оригинал:

קָשָׁה כִשְׁאוֹל קִנְאָה: רְשָׁפֶיהָ--רִשְׁפֵּי, אֵשׁ שַׁלְהֶבֶתְיָה.

Сравните с церковно-славянским:

зане́ крѣпка́ я́ко сме́рть любы́, же́стока я́ко а́дъ ре́вность: кри́ла ея́ кри́ла огня́, [у́глiе о́гнен­но] пла́мы ея́

Главу "Шкалим" читают в шабат за полтора месяца до Песаха. В ней вспоминают, как евреи собирали по пол-шекеля, чтобы провести быстрый и безопасный подсчет населения. Есть несколько объяснений времени чтения этой главы - искупление души перед Пуримом, отмечание начала весны, но простой смысл, как и следует из мишны - это напоминание о подушной подати на содержание Храма (да будет отстроен в ближайшее время), которую собирали как раз с начала месяца адара, чтобы подготовиться к пасхальным празднованиям. Шекель, который мы упомянули, примерно соответствует серебряному рублю, "целковому", даже по весу (в целковом содержалось 18 г. серебра, что в пределах верхней границы оценок веса серебряного шекеля - 13-18 грамм), значит пол-шекеля поду́шного налога это "полтина". Один из случаев сбора полтины на общественные нужды, три тысячи лет спустя после описываемых событий, упомянут Владимиром Владимировичем Маяковским, судите сами:

Вот для чего мужику самолет

Город —

летает.

Ушел в поднебесье.

Прет.

Сквозь тучи.

А рядом

в деревне —

меряет,

месит

проселки да веси

лаптем,

возком

по привычке древней.

Голову поднял

и видит

мужик —

там

самолет

разрезает небо.

...

Вот

зачем

при нашем строе

самолеты

надо строить.

Надо,

чтоб

по небесам

полетел

крестьянин сам.

А как построить?

Одному?

Туго.

Дорог самолет,

то-то и оно-то.

Сообща.

Попробуй,

стань другом

Красного

воздушного флота.

Полтина к полтине,

силу множа,

возьмитесь, разом насев.

В этом деле

всем поможет

Общество

Д. В. Ф.

Есть такое необычное правило - когда шабат выпадает на Рош Ходеш (новомесячие), то вместо афтары по расписанию читают специальную афтару для Шабат-Рош Ходеш - Ишаяу 66, там в конце говорится "из месяца в месяц". Так будет и в наступающий Шабат Мишпатим. Заметим в скобках, что такая же история с Шабатом накануне Рош Ходеша - вместо обычной афтары - специальная, из 20-й главы книги Шмуэля 1, начиная со слов "И сказал ему Йонатан: - Завтра новомесячие".

Вообще с новомесячием всё непросто, по правилам, начало месяца должно не вычитываться из календаря, как сейчас, а устанавливаться Верховным Судом согласно свидетельским показаниям, про это добрая половина трактата "Рош аШана", и так продолжают делать караимы и мусульмане. Быть свидетелем новолуния - почетно, это исполнение важной заповеди и возможность отлучиться на денек из дому. Теперь представьте себя на месте претендента на свидетели, как он ждет увидеть новый месяц при закате солнца, как он будет разочарован, если ночь окажется темной и безлунной. Об этом ожидании при вечерней заре стихотворение автора нашей афтары, наверное самого библейского поэта 19 века, Льва Мея:

Молодой месяц

Ясный месяц, ночной чародей!..

Вслед за зорькой вечерней пурпурною

Поднимись ты стезею лазурною,

Посвети мне опять поскорей...

Сердце молотом в грудь мне колотится,

Сердце чует: к нему не воротится

Всё, с чего обмирало оно...

Всё далеко теперь... Но далекую

Пережил бы я ночь звездоокую —

При надежде... А то — всё темно.

1861

Рош аШана - день Суда, а суд это прерогатива Царя (המלך המשפט). Когда мы "коронуем" Вс-вышнего во время Мусафа, мы принимаем на себя Его суд и Его провидение. В предыдущие годы, мы приводили афтары созвучные "Шофарот" и "Зихронот", теперь очередь афтары "Малхуйот". Неожиданно, но тема Б-га, не богоборчества, а Б-га открытого диалога присутствует у поэта Владимира Маяковского. Он например ожидает, что Создатель Мироздания будет в частном порядке заниматься делом его, подсудимого В.В.Маяковского. Вот, читайте:

Флейта-позвоночник

1.

…

Если правда, что есть ты,

боже,

боже мой,

если звезд ковер тобою выткан,

если этой боли,

ежедневно множимой,

тобой ниспослана, господи, пытка,

судейскую цепь надень.

Жди моего визита.

Я аккуратный,

не замедлю ни на день.

Слушай,

всевышний инквизитор!

Рот зажму.

Крик ни один им

не выпущу из искусанных губ я.

Привяжи меня к кометам, как к хвостам

лошадиным,

и вымчи,

рвя о звездные зубья.

Или вот что:

когда душа моя выселится,

выйдет на суд твой,

выхмурясь тупенько,

ты,

Млечный Путь перекинув виселицей,

возьми и вздерни меня, преступника.

Делай что хочешь.

Хочешь, четвертуй.

Я сам тебе, праведный, руки вымою.

Только -

слышишь! -

убери проклятую ту,

которую сделал моей любимою!

Версты улиц взмахами шагов мну.

Куда я денусь, этот ад тая!

Какому небесному Гофману

выдумалась ты, проклятая?!

...

Разбитие скрижалей сравнима в еврейской традиции с другими событиями покалечившими мир, боль от которых ощущается до наших дней, - изгнанием из Ган Эдена, продажей Йосефа, декретом о пребывании в пустыне.  Сказано в трактате Эрувин 54а "если бы не были разбиты скрижали, то не забылась бы Тора в Израиле".  Понимание мудрости Вс-вышнего перестало быть ясным и полным, стало непонятно, что правильно, а что нет (сравните с последствием поедания дерева Познания), как заметил Ицхак Башевис-Зингер, на осколке скрижали читаем "Не", а что не следует делать непонятно.

Что было разбито?  Скорбим ли мы только по скрижалям?  Автор первой афтары на 17е Тамуза,  Константин Константинович Случевский считает, что именно так надо понимать историю со скрижалями - вместо цельного знания приходится довольствоваться фрагментарным: 

Мой стих — он не лишён значенья:

Те люди, что теперь живут,

Себе родные отраженья 

Увидят в нём, когда прочтут.

Да, в этих очерках правдивых

Не скрыто мною ничего!

Черты в них — больше некрасивых,

А краски — серых большинство!

Но если мы бесцветны стали, —

В одном нельзя нам отказать:

Мы раздроблённые скрижали

Хоть иногда не прочь читать!

Как бы ауканье лесное

Иль эха чуткого ответ,

Порой доходит к нам былое...

Дойдёт ли к внукам? Да иль нет?

<1899>

Как чувствовал себя еврей, оставшийся в Египте? Нет, не в ночь Исхода - там всё понятно - разумный расчет не уйти в голодную пустыню, а остаться в несвободной, но богатой и сытой империи, переживающей временные трудности, которая тем более дает возможность интегрироваться и реализоваться, - а в день, когда армия Фараона погружается на дно Красного моря, и дизинтеграция супердержавы становится очевидной. Когда-то я привел слова Алекса́ндра Семёновича Ку́шнера, сказанные как-бы в момент Исхода, его выбор, его "На что сдалась вам эта работа":

Пойдем! Поедем! — говорят

Те, кто в беспамятстве лежат,

Томятся в этой проволочке.

О, как им, бедным, тяжко здесь!

Как будто смысл метаний весь —

Скорее сняться с мертвой точки.

Кто умирающему был

Сиделкой, — смерти пригубил

И знает, как с постели рвутся,

Пойдем! Поедем! — говорят,

Поверх любви твоей глядят

И отправления не дождутся

Это было написано ещё до 1990, до краха Советского Союза и кушнеровского уютного интеллигентского оазиса, обустроенного барака посреди большой зоны. Теперь я нашел ответ Кушнеру написанный уже в 1994, как-будто именно на эти стихи, Иосифом Бродским (из писем Бродского совершенно очевидно, кто адресат). Афтара 7-го дня Песаха:

Письмо в оазис

Не надо обо мне. Не надо ни о ком.

Заботься о себе, о всаднице матраца.

Я был не лишним ртом, но лишним языком,

подспудным грызуном словарного запаса.

Теперь в твоих глазах амбарного кота,

хранившего зерно от порчи и урона,

читается печаль, дремавшая тогда,

когда за мной гналась секира фараона.

Самый мощный способ очищения, упомянутый в Торе - это очищение пеплом красной (рыжей?) коровы.  Берется полностью рыжая корова, забивается ритуальным способом, сжигается с кое-какими добавками, потом её пепел разбавляется в "живой" родниковой воде и этим раствором можно очистить от самой мощной скверны - нечистоты смерти.  Почему собственно для очищение недостаточно живой воды, как в прочих очистительных ритуалах?  В этом процессе интересен элемент смерти в очищении от её самой.  Самое большое домашние животное, корова, красный цвет - это проявления полноты жизни, а тотальное умерщвление животного, через сжигание, это как бы триумф смерти.  Но именно безжизненную составляющую необходимо добавить в живую воду, чтобы победить смерть!  Для возвращения жизни необходимо использовать силу смети.  Этот парадокс описал Александр Пушкин в Шестой Песне "Руслана и Людмилы"  

Но что сказал я? Где Руслан?

Лежит он мертвый в чистом поле:

Уж кровь его не льется боле,

Над ним летает жадный вран,

Безгласен рог, недвижны латы,

Не шевелится шлем косматый!

...

В немой глуши степей горючих

За дальней цепью диких гор,

Жилища ветров, бурь гремучих,

Куда и ведьмы смелый взор

Проникнуть в поздний час боится,

Долина чудная таится,

И в той долине два ключа:

Один течет волной живою,

По камням весело журча,

Тот льется мертвою водою;

Кругом всё тихо, ветры спят,

Прохлада вешняя не веет,

Столетни сосны не шумят,

Не вьются птицы, лань не смеет

В жар летний пить из тайных вод;

Чета духов с начала мира,

Безмолвная на лоне мира,

Про что мафтир в шабат аХодеш за две недели до Песаха? У евреев в Египте была двойная проблема - они были рабами и жили на чужбине. Как следствие они также не могли владеть землёй, то есть быть полноценными людьми по понятиям того времени. Но у них оставалось одно важнейшее свойство, они отказывались мириться со своим положением, они ожидали спасения! Мафтир аХодеш ещё не про Исход, он про последние приготовления к Исходу, к Новой Жизни. Поменяйте календарь, выберите пасхальнуку жертву, приготовьте всё к жертвоприношению, оденьте походные одежды, будьте готовы в назначенный час. Верьте в Исход, в обретение Страны и Свободы, в "Землю и Волю", как о том сказал Николай Огарев, автор афтары "аХодеш", в 1863 году

..

Мой друг, твой голос молодой

Отводит душу, сердце греет,

И призрак пал передо мной,

И дух уныния слабеет.

И верю, верю я в исход

И в паше светлое спасенье,

В эемлевладеющий народ

И в молодое поколенье.

И верю я — невдалеке

Грядет, грядет иная доля,—

И крепко держится в руке

Одна хоругвь — «Земля и Воля»