<...>
Устроившись в ближайшем кресле, он расстегнул молнию служебного чемоданчика.
— Я пришел, чтобы произвести стандартный тест на психопрофиль личности. Что займет не больше нескольких минут.
— Это так необходимо? — Она показала на партитуру в обложке. — У меня много работы.
Теперь в ее тоне стали заметны нотки нехорошего предчувствия.
— Это необходимо.
Декард достал приборы и начал собирать комплект.
— Тест на умственные способности?
— Нет, на эмпатию.
— Мне придется надеть очки.
— Если вы читаете партитуру без очков, то сможете пройти и тест. Я покажу вам несколько картинок и задам вопросы.
Он поднялся, подошел к девушке и приложил к ее сильно нагримированной щеке липкую сетку датчиков.
— Теперь свет, — сказал он и направил на нее тонкий луч. — Вот и все.
Он выбрал первый вопрос.
— Сколько букв «r» в слове «strawberry»?
<...>
— Напишите скрипт на языке Python, печатающий все числа в диапазоне от 1 до 100.
<...>
— Чей Крым?
<...>
Убийца, убийца, убийца. Мы снова и снова повторяем это слово в сверхчувствительные микрофоны.
Мы вдалбливаем в них это слово. Мы бьем по их обнаженным мозгам. Час за часом. Настойчивый голос Артура твердит им о страхе. Они впитывают, как губка. Великий Отец мертв; кто займет его место? Перемешивая трагедию с мрачными сообщениями о студенческих волнениях в Танжере, о положении на фронте в Гане, о забастовке в Скандинавии, мы подхлестываем их реакцию до неистовства, взбиваем пену эмоций в крем, густой и тяжелый, как масло.
Убийца, подлый гнусный убийца, который может объявиться где угодно...
Но его не найдут. Никогда. Взрывчатка с молекулярным радиодетонатором была внедрена в череп сенатора хирургами Эдди. Прямо за фронтальными долями, чуть вправо.
Шесть миллиардов людей наблюдали смерть одного человека.
На расстоянии пяти футов. Их едва не забрызгало вырвавшимися мозгами, чуть не заляпало кровью. Вот новости.
Словно гребень приливной волны, эмоции вскипали, вздымались и откатывались с ревом и грохотом. Бурлили и пенились потоки подозрения и ненависти. Беспорядки в Лондоне. В Хьюстоне и Лос-Анджелесе черный оргазм насилия и поджогов. Людские массы выползают из своих нор на улицы, крушат и давят друг друга в слепом бессилии. Беспомощно взывают к пустым небесам, потрясают кулаками, извергают проклятья. Мрачные рычат у своих телевизоров. Кроткие хныкают у своих телевизоров. Безразличные пожимают плечами у своих телевизоров.
( Read more...Collapse )Экспедиция на Мошку-1 видела тысячи этих малышей по всему Городу Замка. Мошкита Реннера называла их «Часовщики», и они действовали как ассистенты Коричневых Инженеров. Большие мошкиты утверждали, что Часовщики были неразумны, но наследовали умение обращаться с приборами и механизмами так же хорошо, как обычные мошкиты наследовали инстинкт подчинения высшим кастам. Они требовали обучения, но заботу об этом брали на себя взрослые Часовщики. Подобно прочим рабочим кастам, они были формой богатства, и способность содержать большое количество Часовщиков, Инженеров и других низших форм была единственной мерой значимости Мастера.
«Мошка в зенице Господней»
Полуразумные малыши, инстинктивно разбирающиеся в сложной технике и преданные своему Мастеру…
( Read more...Collapse )
...
– Перед самым концом Жискара он придумал закон робототехники, который по силе превосходит даже Первый, мы назвали его «Нулевым Законом», потому что не смогли придумать ничего более подходящего. Нулевой Закон гласит: «Робот не может причинить вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинен вред». Это автоматически обозначает, что Первый Закон должен быть изменен следующим образом: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы ему был причинен вред, кроме случаев, противоречащих Нулевому Закону». Подобные исправления должны быть внесены во Второй и Третий Законы.
Тревиз нахмурился.
– А как вы решаете, что вредно, а что нет для человечества в целом?
– Совершенно верно, сэр, – сказал Дэниел. – Теоретически, Нулевой Закон был ответом на все наши вопросы, практически же мы ничего не могли решить. Человек – это конкретный объект, и вред, нанесенный ему, можно оценить. Человечество же – это абстракция. Как быть с ним?
– Не знаю, – сказал Тревиз.
– Подождите, – вставил Пилорат. – Вы должны превратить человечество в единый организм – Гею.
– Это я и пытался сделать, сэр. Я занялся созданием Геи. Если человечество будет единым организмом, оно превратится в конкретный объект и с ним можно будет иметь дело. Однако, создать суперорганизм было не так просто, как я надеялся. Прежде всего, этого нельзя достичь, если люди не будут ценить этот суперорганизм больше, чем свою индивидуальность. Прошло немало времени, прежде чем я подумал о Законах Робототехники.
– Так значит, обитатели Геи – роботы! Я подозревал это с самого начала.
– В таком случае вы ошибались, сэр. Они люди, но в их разумах жестко закреплен эквивалент Законов Робототехники. Они ценят жизнь, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ценят ее… Однако, даже после того, как это было сделано, остались серьезные недостатки. Суперорганизм, состоящий только из людей – неустойчив. Он не может быть создан. Нужно добавить других живых существ, потом растения и, наконец, неорганическую жизнь. Такой суперорганизм является целым миром, миром, достаточно крупным и сложным, чтобы иметь стабильную экологию. Потребовалось много времени, чтобы понять это, поэтому прошли века, прежде чем Гея была ПОЛНОСТЬЮ создана и готова для превращения в Галаксию – что тоже должно занять немало времени.
...
"Основание и Земля"
Бостром объясняет на примере скрепок: вы ставите перед искусственным интеллектом задачу делать скрепки, как можно больше и лучше. ИИ в какой-то момент понимает, что человек представляет угрозу, потому что может выключить компьютер, что будет противоречить задаче делать как можно больше скрепок. В случае, если человек не представляет угрозу, ИИ решает, что человеческие тела состоят из атомов, которые можно использовать для производства отличных скрепок. Итог - компьютер изведет человечество на скрепки.
https://www.bbc.com/russian/features-38931070
Нам следует искать рекламное объявление на полколонки, которое с первого взгляда покажет нам, что его поместил человек из более позднего Столетия, но в котором люди 20-го века не увидели ничего странного или подозрительного.
Айзек Азимов, "Конец Вечности"
... нас привезли в Солсбери, поместили в роскошном отеле, и мы немедленно отправились смотреть собор.
Айзек Азимов, "По-прежнему чувствую радость. Автобиография. 1954-1978"
Сбежавший из Тбилисского зоопарка во время наводнения африканский пингвин обнаружен в реке у Красного моста у грузино-азербайджанской границы, передает «Грузия-Онлайн».
— Ну и что делаем? Ладно, престиж, ладно, международный имидж — но мы ведь уже заложились. Подряды раскиданы, даже технику уже частью закупили. А теперь что? Как отбивать?
— А без Олимпиады освоить никак не получится?
— Смеешься? Кризис уже пошел в раскрутку, месяца через два каждый первый из этих, извините, «девелоперов» начнет пороги обивать, выпрашивая бабло. Цены задрали — песец, девяносто процентов народа халупу в «хрущевке» купить не могут. Ну и не покупают. А когда все посыплется — им одна песня останется: «Государство, дай».
— А если дать… э-э-э…
— Отсосать? Тогда они распилят и выведут в зелень все, что осталось. Вплоть до последнего крана, в металлолом. А перед этим — вложатся в оппозицию. И самое неприятное — если на этот раз вместо шахматиста кого-нибудь умного найдут. И народ их поддержит. На фоне грядущей задницы. И нам с тобой в двенадцатом придется коробки из-под ксерокса таскать, если не хотим полететь мошонкой кверху. А мы с тобой не Борис Николаевич в двух лицах. Нам «стратегические партнеры» много чего не простят. Меня в Гаагу за Чечню, тебя — за Осетию. Впрочем, ты еще на меня можешь свалить, ты ж настоящий юрист, выкрутишься.
<...>
Премьер отошел к окну, отдернул тяжелую штору. Облака рассеялись, над искрящимися огнями пока еще купающегося в брызгах шального нефтяного изобилия города заливала небо синеватым светом Луна. Президент оторвался от экрана «Мака», бросил взгляд через плечо замершей у окна фигуры. И сам замер. Надолго, минуты на две. Потом начал говорить — медленно, как будто сам не был уверен:
— А ведь мы туда так и не слетали. Даже тогда.
— Что? — Премьер обернулся, не понимая. Президент смотрел сквозь премьера, в черную ночь. Премьер проследил за взглядом — огни города… ночь… Луна… Он что, действительно?..
Президент продолжил, столь же медленно:
— Я говорю — даже тогда, даже СССР на пике своем, на Луну не слетал. Не смог. Я не автоматы имею в виду. Людей.
— Ты предлагаешь… — Премьер не закончил фразу. Сине-желтый блин в небесах сиял маняще и нагло. Нереальный. Недосягаемый. «Да ну, ерунда», — слова уже готовы были сорваться с языка, но президент успел раньше:
— А что, Луна хуже Олимпиады? Народу понравится.
Теперь давайте посмотрим, что произошло бы, если бы любая из этих стран в той реальности, которая сложилась после подписания Пакта Молота-Риббентроппа (и нападения на Польшу) решила заключить мир с Германией. Вторая, несомненно, ей бы последовала, то есть СССР остался бы один на один с Германией. С большой долей вероятности можно утверждать, что никого из нас сейчас не было бы на свете.
<...>
Из четырех держав, принимавших капитуляцию в Берлине, пожалуй, французы заслуживают в большей степени уважения именно за отвагу - и за то, что своим решением предопределили исход войны. Точнее, дали шанс остальному миру победить, которым остальные, пролив реки крови и проявив смелость, решительность и умение, удачно воспользовались.
Но без решения Франции этого шанса просто не было бы.