jsn

 По наводке [REDACTED] решил скачать себе сериал Dollhouse (2009), в лучшем качестве -- потому что это один из самых любимых, смотрел раза три. Как скачалось, открыл в плеере пилот, оценить качество -- и, естественно, "открою кодекс на любой странице -- и не могу, читаю до конца". Не касаясь прочих достоинств (which are substantial), не могу не остановиться отдельно на резонансно-травматической / проективной стороне концепта.

Посмотрел, наконец, фильм "Гравитация". Отличное кино. Хорошо, что не посмотрел в 2013-м, тогда, наверное, не оценил бы -- у меня тогда было гораздо больше предрассудков насчёт сюжета, смысла и прочего. Не исключено даже, что подумал бы, что это фильм про космос и космонавтов.

На самом деле фильм, конечно, в основном про рождение на свет (ну, то есть, в том смысле про космос и космонавтов, в котором мы все космонавты в космосе, да), про роды с точки зрения новорождённого. Очень хорошо передано вот это перинатальное сочетание острой клаустрофобии с острой агорафобией, с невесомостью, дезориентацией, беззащитностью, заброшенностью, спасительной и одновременно опасной пуповиной, и с постоянным страхом остаться без кислорода -- впрочем, чего я вам рассказываю, с вами самими же всё это тоже было, когда вы рождались.

В роли периодических родовых схваток -- прохождение облака обломков раз в 90 минут, в роли аватара психического контакта с матерью -- лейтенант Ковальски (Клуни). Всё очень по Грофу, все базовые перинатальные матрицы с первой по четвёртую показаны очень чётко.

БПМ-1, ребёнок в спокойной утробе матери: ровно первые 10 минут фильма, до секунды. Расфокусированный звук, бесконечное, лишённое центра, пространство, виды, от которых захватывает дыхание, тихо, всё идёт по плану, вся Вселенная существует для тебя и твоей миссии, Хьюстон заботится о твоём пульсе и дыхании, и т.д.

БПМ-2, начало родовых схваток при закрытом родовом канале: от начала катастрофы до начала галлюцинации с Ковальски. Первая фаза: всё то же самое, но всё иначе. Та же вселенная, те же виды, та же тишина и пустота, но всё не так, всё не по плану, смертельная опасность, паника, адреналин, хаос, полная дезориентация. Фазовый переход: осознание себя как отдельного актора, появление цели (выжить). Очень понравился звук, кстати -- кроме прочего, очень мощно передана динамика напряжения/расслабления через фоновый саундтрек. Вторая фаза: безнадёжность и, не знаю, как перевести -- untrustworthiness of everything? Медленно убывающий кислород, попытка за попыткой вернуться к безопасности, найти какое-нибудь убежище, какое-нибудь средство спасения -- и всё оказывается не таким, как казалось (шаттл разбит, ISS повреждён и горит, у "Союза" проблемы с пуповиной, "Союз" без горючего). После момента временного прекращения схваток (когда главная героиня дрейфует в позе эмбриона внутри ISS) несложно догадаться, что в финале она будет выходить на землю из воды (традиционная метафора для рождения). Принятие необходимости сепарации (отпускание Ковальски и диалог про дочь, с понятно инвертированной метафорой). Фазовый переход: радиоконтакт с эскимосом на Земле с новорождённой дочерью: спасение -- вот же оно, вот, как это могло бы быть, вот этот крик младенца, и оно совсем рядом, в динамиках рации, но при этом -- бесконечно далеко и совершенно недостижимо. Капитуляция перед безысходностью, потеря ориентации, помутнение сознания.

БПМ-3, открытие родового канала и начало прохождения: от диалога с Ковальски про выбор между смертью и рождением, до начала сцены затопления посадочного модуля. Сам диалог, кстати, демонстративно бессмысленный, но полон ссылок на аспекты выбора (что логично, поскольку происходит в помутнённом состоянии сознания). Ситуация кардинально меняется: внезапный шанс на спасение и возможность что-то сделать, чтобы попытаться повлиять на исход. Прохождение родового канала показано как прогрессия по шкале агорафобия-клаустрофобия: от манёвров с огнетушителем после выхода из "Союза", к узким коридорам китайской космической станции, к крошечной посадочной капсуле Shenzhou, стиснутой со всех сторон всё более плотной атмосферой снаружи. Полный фокус, концентрация, адреналин, выложиться полностью, и молиться, чтобы всё получилось.

БПМ-4, собственно рождение: от открытия люка посадочного модуля и до титров. Нехватка кислорода, освобождение от амниотического мешка в виде скафандра и парашюта, выход на твёрдую землю, наконец-то достаточно кислорода, непривычно аудио-визуально богатый мир -- ну и, собственно, у нас появляется верх и низ: гравитация.

Как всегда, проговорю очевидное. Вот этот образ, который так часто везде сейчас встречается -- неуклюжий, туповатый, медленный РосКомНадзор, с бейсбольной битой гоняющийся по собственной квартире за мухой, причиняя себе и своей домашней утвари бесчисленные и бессмысленные разрушения -- он, конечно, красивый и приятный, но не надо им слишком увлекаться.

Если трезво на это дело смотреть, война советской власти с телеграмом приведёт (хочется сказать "к одному из следующих результатов", но нет, на самом-то деле) к следующим результатам, в каком-то пока неизвестном сочетании:

( Read more... )

...

Герда некоторое время помолчала, разминая сигарету. Когда она заговорила, в её голосе звучало сомнение:

-- То есть вы считаете, что эта его доска со льдинками, с которыми он целыми днями возится -- это он складывает слово "ВЕЧНОСТЬ", потому что верит, что за это Снежная Королева подарит ему весь мир и коньки? А верит он в это потому, что ему в глаз попал осколок какого-то древнего проклятого зеркала, созданного злым троллем?

-- Я не знаю, что мне считать, -- развёл руками Доктор, -- Впервые такое вижу. Официальной медицине нечего сказать о том, что происходит с Каем. Неофициально же -- есть сплетни, слухи, сказки, которые врачи рассказывают друг другу после работы, за кружкой эля. Это один из таких слухов. Не знаю уж, какая в нём доля правды.

-- По-вашему это -- Герда показала кивком на Кая с его доской и льдинками -- похоже на слово "ВЕЧНОСТЬ"?

Доктор повернулся, чтобы посмотреть, и его брови двинулись вверх. Герда повернулась вслед за ним, и замерла, чуть приоткрыв рот от удивления: Кай, впервые за все эти дни ... смеялся.

( Read more... )

Осевой конфликт фильма -- противоречие между человеком и (за неимением лучшего слова) миссией. Человек сложен, противоречив, мягок, подвержен сомнениям, порывам и привязанностям, страдает и сострадает. Миссия, напротив, проста, безлична, компактна, однонаправленна, логически стройна, жестка и жестока. Конфликт между ними неизбежен, и поэтому внутри каждого человека-с-миссией в мире Хранителей есть этот внутренний раскол, незаживающая рана, разрыв, где мягкая кровоточащая ткань человеческого оказывается взрезана чёткими прямыми линиями и острыми углами миссии, и где строгий механический порядок миссии разъедается непрерывным контактом с живым, с человеческим.

( Read more... )

Очень неудачно, по-моему -- ну, для Fargo. Есть проколы и по форме, конечно, но мне гораздо больше режут глаз проколы в нарративной и метафизической области.

 

( спойлеры )

Основная проблема с бибисишным Шерлоком, на мой взгляд, состоит в том, что существенная часть зрителей совершенно неправильно определяют для себя жанр этого произведения. Эта ошибка простительна и объяснима, потому что сами создатели сериала до выпуска позиционировали своё изделие как детектив-триллер-драму (чем оно на самом деле не является), и первые два, кажется, сезона даже немного старались оставить возможность, правильно прищурившись, увидеть все эти жанры в сериале -- по крайней мере для тех зрителей, которым этого очень хочется. Однако, начиная с третьего сезона, никакой жанровой неоднозначности в сериале не осталось.

Истинный жанр сериала -- это порнография. Просто бывает, как все знают, порно про секс, а бывает порно не про секс. Шерлок -- это порно не про секс (а про [нрзб]). То есть целью произведения является аудиовизуально богатое изображение актов [нрзб] с целью вызвать возбуждение.

Порнография отличается от чего-то большего не тем, что в ней есть, а тем, чего в ней нет. То есть если в фильме есть определённого характера изображение, скажем, секса, это само по себе не значит, что фильм порнографический. Но если в фильме ничего больше нет, то это значит, что фильм порнографический. Или если всё остальное, что в фильме есть, в нём присутствует постольку-поскольку, чтобы определённым образом показать секс. Т.е. вот у нас вроде как есть кран, и он сломался, и героиня вызывает сантехника -- но и кран какой-то ненастоящий, и поломка толком не показана, и сантехник какой-то неубедительный, а вот секс зато суперски снят и выглядит отлично.

Нет ничего ужасного в порнографии самой по себе. Многие уважаемые люди не брезговали порнографией, и ничего, все довольны. Вот Тарантино, например, часто увлекался (впрочем, после того, как он снял чисто порнографический фильм Inglourious Basterds, я решил Тарантино больше не смотреть). Нет ничего постыдного в том, чтобы любить хорошее порно. Однако, если зритель идёт на порнографический сеанс, ожидая детектива, триллера или драмы -- его, конечно, ждёт фрустрация. Что мы и наблюдаем в случае Шерлока.

Любители детективов-триллеров с негодованием спрашивают: почему это девушка жалуется на засорение слива на кухне, а сантехник разбирает кран в ванной? откуда у него взялся этот красивый вантуз в постельной сцене, если он принёс только набор ключей и отвёрток? не слишком ли у него ухоженные руки для сантехника?

Любители драмы спрашивают: что же это муж так ненатурально переживает, когда подглядывает за женой с сантехником в щёлочку? как же это он так хотел их только что убить, а в результате оказывается с ними в постели? и откуда вообще взялись все эти секретарши, медсёстры и школьные учительницы в финале? и кто, в конце концов, вызвал пожарных?

А разгадка-то одна: кино не про это, жанр совсем другой, в нём всё это неважно.

(ну и все эти обсуждения за полгода в соцсетях -- когда же выйдет следующий сезон и что же нам там покажут -- всегда напоминают мне обсуждение грядущего релиза "Дневника Красной Туфельки - 11")

Есть техники, разной степени легальности, эффективности и интенсивности, чтобы вспомнить момент своего рождения, непосредственно роды. Я пробовал некоторые. Нельзя сказать наверняка, в какой степени то, что "вспомнилось", действительно является воспоминаниями, а в какой -- фантазиями и реконструкцией. Мне кажется, что что многие вещи действительно являются воспоминаниями, но наглядных доказательств у меня нет.

Непосредственно процесс родов, со стороны меня как рождающегося ребёнка, выглядит похоже на драку на пределе сил не на жизнь, а на смерть; буквально, если победил, то будешь жить, если проиграл -- умрёшь. Несмотря на это описание, эта драка не заканчивается наступлением победы или поражения. Она заканчивается исчерпанием сил. Ты отдаёшь этому всё, что у тебя есть, до упора, потом падаешь и перестаёшь бороться. И только потом, через какое-то время, тебе становится понятно, выиграл ты или проиграл. Но у тебя к этому моменту уже не очень много сил, чтобы этим вопросом слишком интересоваться. Впрочем, я, кажется, выиграл (но кто считает).

Потом ты лежишь, не в силах пошевелиться, совершенно один (теперь ты один), внезапно в тишине и покое, почти как когда-то в прошлой, внутриутробной, жизни, и в то же время совсем по-другому. Две вещи кажутся особенно непривычными и новыми. Во-первых, надо дышать, и ты дышишь; странный звук, странные сжатия и расширения грудной клетки. Во-вторых, гравитация; раньше, расслабившись, ты повисал в невесомости, а теперь тебя вдавливает в пол, но это не самое странное. Самое странное -- это ощущение, что твоё лицо -- кожа, мышцы, жир -- всё это имеет вес, и ты чувствуешь этот вес -- носа, лба, век, щёк, губ.

И каждый вдох -- это маленькое преодоление гравитации, которая стремится расплющить тебя, и это не то чтобы тяжело, но каждый раз ощутимо. И каждый выдох -- это небольшая капитуляция перед гравитацией.

Ну, так с тех пор и живу.

Примерно 25 лет назад я обнял жену, поцеловал в лоб двухмесячную дочь, и двинулся в сторону Белого Дома с Цветного бульвара, на котором тогда жил, притворяясь дворником. Жена слабо возражала что-то типа "это же опасно, а у тебя дочь", а я отвечал что-то типа "вот поэтому и поеду". Сейчас это, конечно, звучит смешно, но тогда это звучало ещё смешнее, и мы оба это понимали. Хотя всё равно было немного страшно. Что тоже было смешно.

Две вещи хорошо помню, например. Во-первых, помню, как в центре Москвы, чуть ли не у Манежной (но на самом деле не помню, где) разворачивались танки, один за другим, воняя дизелем, и как возле точки разворота стояла небольшая толпа старушек, божих одуванчиков таких, и как, когда подъезжал и разворачивался очередной танк, они поднимали в воздух свои палки, махали белыми платками, трясли кулаками, и кричали вразнобой "да! молодцы, ребята! так их! покажите им всем! ура!".

Во-вторых, помню, как с трибуны у Белого Дома выступал опальный генерал КГБ Олег Калугин. И как он говорил: "Вы не думайте, что все офицеры КГБ поддерживают их (ГКЧП). Многие офицеры КГБ сейчас с вами, здесь, на этой площади, среди вас!". Было понятно, что он имеет в виду, но люди на площади нервно засмеялись, и начали озираться, тревожно вглядываясь в лица стоящих вокруг.

(ан и впрямь вон чо вышло-то)

Что-то удивительно много вижу рассуждений о законе Яровой, в том духе, что всё это бессмысленно, придумано идиотами, принципиально невозможно исполнить, и т.д. Про хранение архивов и про обязательство расшифровывать любые коммуникации по требованию КГБ.

На самом деле вполне может быть, что всё действительно это придумано и будет реализовываться идиотами, и что ничего осмысленного из этого не получится. Я просто хотел бы обратить ваше внимание на то, что это совершенно не вытекает из текущей движухи по закону. Иначе говоря, вся текущая движуха легко укладывается в совершенно реалистичный и работоспособный план в головах гэбни.

( Read more... )