Нет, в школу Андрей пока не пошел. Официальная версия – потому что берут с шести с половиной лет, а ему шесть лет и четыре месяца.

В подготовительную группу детского сада Андрей отправился с массивным букетом через плечо и третьим глазом на переносице. Этот глаз Андрей давным-давно отковырял от какой-то старой детской книжки и совсем было потерял, но 31 августа нашел и торжественно прилепил себе на лоб. Сказал, что это костюм циклопа Полифема и что будет в этом костюме спать. И вообще на Новый год он хочет быть Полифемом и никем иным. Мне эта идея очень нравится: ничего не шить, не покупать никаких карнавальных костюмов, выдать простыню – и привет.

Ольга Александровна, с ее педагогическим стажем, третьему глазу совершенно не удивилась. Вскинула бровки, только когда узнала, что ребенок с этим глазом спал: «Моментом» приклеили, что ли? Разумеется, нет: ночью глаз отклеился, но остался на подушке, и утром его приладили заново.

Вообще он явно боится и тормозит в обрядах перехода, даже самых простеньких. Каждое переодевание в детском саду – битва. Сидит в одном носке, рассуждает о жизни, ждет, что я с восьмикилограммовым хомяком под мышкой исхитрюсь надеть ему левый носок. После любых занятий обязательно бегает по лестницам минут десять, пока все остальные не уйдут. Нажимает кнопку, выбегает из детского сада и мчится куда глаза глядят. Он знает, как переходить дорогу, но когда крышу срывает, может и под машину, ага.

Вот поэтому подготовительная группа детского сада, а никакая не школа. Правда в том, что не готов пока. И на подготовку сходим. Нет, читать ребенок технически вполне умеет (хоть и не желает), считает тоже вполне прилично для своих лет, рассуждает о жизни, а вот сидеть весь урок тихо, сложив лапки, вряд ли сможет пока. И к учителям пусть привыкает.

Я как-то смирилась с мыслью, что школа будет ближайшая, во всяком случае начальная. Говорят, первые четыре класса там неплохие, а дальше, если хватит способностей и мотивации, может, куда поинтереснее поступит. Конкурс родителей я не выдерживаю. Да и хомяка каждый день по пробкам куда-то таскать не горю желанием. Грустно, зато правда.

Хомяк стал ужасно тревожным. Отказывается оставаться с кем бы то ни было, кроме меня, даже с папой. Если я ушла на родительское собрание в English First в соседний подъезд на один час, хомяк весь этот час орет и рвется к двери. Прихожу, беру на руки изрыдавшегося зверька, говорю «шшшш!» - сразу замолкает. Если я в комнате, может спокойно играть довольно долго, стоит уйти буквально на минуту – пугается и орет, ползет в коридор по следам. Это ужасно трогательно, но папе обидно должно быть. Да и мне надо бы по врачам походить и к маме почаще ездить, а не получается.

Хомяк как-то незаметно растет, я не успеваю осознать, когда новый этап начинается. Раз – и хомяк ползет, чаще на пузе, иногда и на четвереньках. Раз – и встает с опорой сам. Раз – и лапой машет в смысле «привет-пока». И одевать ее надо как-то по-другому. Андрей довольно долго и днем, и ночью носил пижамы-слипы с лапами. Удобно: одна одежда с одним рядом застежек – и ребенок готов. Верхняя и нижняя точки одежды примерно совпадают с ребенком, остальное бултыхается вокруг худого пуза, вроде как свободное облегание. Штанов на худющего длинноногого мальчика все равно невозможно было найти: вплоть до средней группы детского сада все штаны падали, несмотря на все застежки и резинки. У Иры такой проблемы нет. Наоборот, оказалось, она ползала на пузе совсем не потому, что тяжелую попу трудно поднять. Просто ей в пижаме неудобно было. Переодели ее в штаны-колготки – сразу на четвереньки перешла. И фигуру подчеркиваем.