"За Великие Луки
гонит Родина самых надёжных парней"
Автора не помню. Из поздравления С. М.
"Настоящий мужчина должен быть
могуч, вонюч и волосат", –
говаривал, попахивая перегаром
могучий и волосатый
локнинский хирург.
Наши девочки,
оказавшиеся на практике в Локне,
стайкой хаживали за ним,
когда мы приехали их навестить.
...Первая наша "полуврачебная" практика
после четвёртого курса.
Сами-то мы были в Кунье.
Локня с её большой ЦРБ
нам казалась столицей.
Я жил отдельно – на топчане
в кабинете физиотерапии.
Видимо, там, где селили прочих,
были животные,
не ужившиеся с моей астмой.
Я жил один –
со своим отдельным входом!
Я шиковал!
Именно в этом кабинете
предстояло открыться
одному из моих
так и не закрытых гештальтов.
...Люба в Кунье тоже была на практике.
От какого-то техникума или, скорей, ПТУ.
Феромонами Всевышний,
похоже, её не обделил.
Особой красой она не отличалась,
но все самцы, местные и приезжие,
таскались за ней неотвязно –
точь в точь кобеля за течной сучкой.
А Люба тянулась к духовному,
что повышало наши (и даже мои!) шансы.
Как познакомились мы, не помню,
но помню, складывалось всё неплохо.
И тут к Любе подъехал один из наших – Лёня.
Я полагал почему-то,
что он ещё девственник
(сам я девственности
не без проблем недавно лишился).
И я... отступил.
Какое-то идиотское ложное благородство.
Хотя тянуло меня к Любе по-чёрному.
Люба и Лёня стали парой.
Я же вздыхал в сторонке.
С тоски я пробовал
пришвартоваться к Вере.
Вера была местной
и позволяла себя провожать.
Не будучи толстой, она
была на полголовы выше
и в полтора раза шире меня.
Когда я подходил чуть ближе
(без всяких таких намерений),
она брала меня,
как шахматного коня,
и аккуратно переставляла на место.
Но вот Лёня куда-то уехал.
Вечером Люба каким-то образом
оказалась у меня. Но не одна.
Её преследовал некий
мощной комплекции воздыхатель.
Люба предоставила нас друг другу.
Он предложил дать мне по морде
и размазать по стенке.
Я же, трус, в этот раз почему-то
с каким-то небесным спокойствием
подтвердил, что размазать он меня может.
И, возможно, это даже облегчит
его страдания. Но Любиного
расположения ему не принесёт.
Что ещё я нёс, не помню,
но в итоге мой богатырь
встал, вздохнул и, пожав мне руку,
отправился восвояси.
Мы остались вдвоём.
Люба, думаю, была готова.
Я же, поражаясь собственному дебилизму,
мило с ней пообщался
и дружески проводил до дому.
И вот эта ссадина почему-то свербит
по сей день.
Назавтра вечером я случайно
заглянул в местный клуб.
Там шли танцы.
Дальнейшего я не помню.
Сопоставляя факты, я думаю,
что меня попросили
выйти на пару слов.
Дальше я, видимо, получил
боковой в челюсть.
Может, что-то ещё.
Видимо, я был принят за Лёню.
Удар оказался нокаутом. Но каким!
Похоже, я не упал.
Похоже, даже улыбка застыла
на ничего не успевшей понять роже.
Но я тут же забыл мгновенно
всё, что было перед ударом.
И всё, происходившее после того,
я в тот день забывал мгновенно.
Ретро- и антероградная амнезия
называют это врачи.
Назавтра память вернулась,
но с ней пришло и другое.
То мне казалось, что всё уже было:
звуки и запахи ощущались
мучительно знакомыми,
но не дающимися сознанию
воспоминаниями.
То вдруг наоборот весь мир
становился чужим и странным.
В это утро пришёл вызов
в глухую деревню
на буйную психиатрию:
мужик с ножом в руке заперся в доме
и всех грозил порешить.
...Вообще-то на этой практике я,
болезненный мальчик
"из хорошей семьи"
впервые увидел другую жизнь.
Помню полупустую избу.
В углу на груде лохмотьев
пьяные муж и жена.
Рядом кучка лохмотьев поменьше.
В какой-то момент кучка зашевелилась
и начала плакать.
...С фельдшером на "бобике"
зачем-то вызвался ехать я.
Второй "бобик"
("бобик" - это ГАЗ 69)
был милицейский.
Большую часть дороги
мы то один, то другой "бобик"
дружно вытаскивали из грязи.
Немногие километры
одолели часа за четыре.
Нашего мододого водителя
опытные колллеги
потом едва не убили:
"Пусть бы слали трактор" -
орали они в переводе на русский,
вкрапляя, впрочем, в матерные
отдельные русские слова.
...Бедолагу скрутили,
лихо вкатили аминазин,
действие коего, впрочем, ни он,
ни мы не заметили.
Как и куда мы его отвозили,
я уже помню смутно.
Я вообще смутно помню многое,
потому что после поездки,
последовавшей за нокаутом,
резко пообваливались
память и концентрация.
И вернулись весьма нескоро –
если до конца вернулись вообще.
Но я помню прощальный Лёнин
половой акт за тонкой перегородкой,
помню их с Любой прощания и обнимания
(Лёня забыл о Любе в момент отъезда).
И я помню свою удивлённую горечь.
Ведь на Лёнином месте мог быть я.
А впрочем...
Видимо, всё устроил мой ангел-хранитель,
который, спотыкаясь
матерясь по-ангельски
и набивая шишки,
довёл таки меня до моей суженой.
Я ведь плохо умею расставаться –
с меня бы сталось жениться на Любе.
17.02.2021
Игоря Белого в 2006 и 2012 году.
