olvcalfred_shnobel

В 1896 г. Всеволод Мейерхольд женился на Ольге Михайловне Мунт (1874-1940) и имел в этом браке трех дочерей: Марию (1897-1929), Татьяну (1902-1986) и Ирину (1905-1981). В 1921 г. он оставил семью и в 1922 женился на актрисе Зинаиде Райх.

А дело было так: осенью 1921 г. в мастерской Мейерхольда появилась Зинаида Райх, брошенная поэтом С.Есениным (дочь члена РСДРП 1897 г., усевшая побывать членом партии эсеров, работала в эсеровской газеты «Дело народа» – по нашей классификации походно-полевая жена или ППЖ). Они познакомилась в Наркомпросе. Говорят, режиссер влюбился в нее с первого взгляда. Райх, ничтоже сумняшеся, стала женой Мейерхольда, хотя он был на 20 лет старше, и переехала жить к нему на Новинский бульвар, а затем и в новую 100-м квартиру в Брюсовом переулке (д. 12 – «Кооперативный дом артистов»), ту да же перетащила родителей и детей. Мейрехольд усыновил детей своей новой пассии от первого брака с Есениным.

Мейерхольд первым из режиссеров пошел на сближение с Советской властью, не только как постановщик «Мистерии-буфф» Маяковского в оформлении К.Малевича, но и как театральный функционер-реформатор. В 1917 г. В.Мейерхольд безоговорочно принял большевистский переворот и в компашке с поэтами Блоком, Маяковским, Ивневым и художником Альтманом явился в Смольный, чтобы заявить о своей готовности сотрудничать с новой властью. К этому моменту Мейерхольду исполнилось 43 г., он был отцом трех взрослых дочерей, апологетом придуманного им некого «нового театра»… и главным режиссера Императорских театров: драмы и оперы – Александринского и Мариинского – в Петербурге (с 1907 г.).


Вот они настоящие комиссары в пыльных шлемах…

В 1919 г. он вступил в ВКП(б) и несколько месяцев возглавлял ГКО Наркомпроса. Коммунистическая пресса под его «чутким» руководством активно атаковала академические театры: МХАТ и другие. В безумной статейке «О драматургии и культуре театра» Мейерхольд и др. призывали к бунту «против того театра полутонов, скопческого лютеранства, храма с суконцами и дряблой мистикой психологизма, от которого всякого неискушенного зрителя тошнит. А тот, кто этим восторгается, лови себя на том, что заедает тебя всесильное мещанство, из пут которого надлежит тебе вырваться, если хочешь стать гражданином нового, коммунистического мира». В следующем номере того же «Вестника театра» была опубликована нашумевшая статья Мейерхольда и Бебутова «Одиночество Станиславского»: Станиславский изображался замученной, обескровленной жертвой «переживальщиков» и притаившимся разрушителем «слащавой кроличьей идиллии».


Театр и пролетарские агитки – типичный пример мейрхольдовской театральной халтуры

Большевики по заслугам оценил рвение большевика Мейерхольда и разрешили ему 1920 г. создание собственного театра(!). Государственный театр имени самого себя (т.е. Вс. Мейерхольда) - ГосТиМ был создан в Москве, и первоначально назывался «Театр РСФСР-I», затем «Театр Актёра» и Театр ГИТИСа; в 1926 г. театру был присвоен статус государственного.

В 1922-1924 гг. Мейерхольд, параллельно деятельности по формированию своего театра, активно руководил и Театром Революции.


В красноармейской фуражке - отрешенные глаза с поволокой -
маузер на столе - чем не секс-символ для тогдашних комсомолок,
новаторш конструктивистского  пролетарского театра и наивных
театралок. Фото 1922 г.

В 1928 г. ГосТиМ едва не был закрыт: отправившись вместе с женой за рубеж – для лечения и переговоров о гастролях театра, Мейерхольд задержался во Франции, и, поскольку в это же самое время из зарубежных поездок не вернулись М. Чехов, возглавлявший в то время МХАТ 2-й, и руководитель ГОСЕТа А.Грановский, Мейерхольд также был заподозрен в нежелании возвращаться. Но он не собирался эмигрировать и вернулся в Москву раньше, чем ликвидационная комиссия успела расформировать театр.

Однако в 1930 г. ГосТиМ снова гастролирует за рубежом. М. Чехов, встречавшийся с Мейерхольдом в Берлине, рассказывает: «Я старался передать ему мои чувства, скорее предчувствия, о его страшном конце, если он вернется в Советский Союз. Он слушал молча, спокойно и грустно ответил мне так (точных слов я не помню): с гимназических лет в душе моей я носил Революцию и всегда в крайних, максималистских её формах. Я знаю, вы правы – мой конец будет таким, как вы говорите. Но в Советский Союз я вернусь. На вопрос мой – зачем? – он ответил: из честности».


Самый честный прыщаво-носатый мачо
от пролетарской режиссуры… фото 1924 г.

В 1934 г. спектакль «Дама с камелиями», главную роль в котором играла З. Райх, посмотрел Сталин, и спектакль ему не понравился. Критика обрушилась на Мейерхольда с обвинениями в эстетстве. А взбалмошная З. Райх, вдруг, написала Сталину письмо о том, что он не разбирается в искусстве. (Райх в 1930-е гг. была ведущей актрисой театра Мейерхольда. Однако за тринадцать лет работы в ГОСТиМе она сыграла немногим более десяти ролей, но Мейерхольд лез из кожи, чтобы она стала единственной звездой его театра).


В. Мейерхольд и З. Райх, прима театра его имени – какие красивые и воодушевленные театром лица…

Однако театр просуществовал еще три года и был закрыт 8 января 1938 г. театр. Приказ Комитета по делам искусств при Совнаркоме СССР «О ликвидации театра им. Вс. Мейерхольда» опубликован в газете «Правда». В мае 1938 г. так ненавистный К.С. Станиславский предложил оставшемуся без работы Мейерхольду должность режиссёра в оперном театре. После наступившей вскоре смерти К.С. Станиславского Мейерхольд стал главным режиссёром театра. С 1938 по 1939 гг. – главный  режиссер Оперно-драматической студии К.С. Станиславского.

Обличительная компания прессе не заставила себя ждать. Так, «Известиях» от 18 декабря 1937 г. было напечатано несколько таких доносов на Мейерхольда. Народный артист СССР Б.Щукин: «Вы явились автором целого ряда спектаклей, которые клеветали на нашу советскую действительность…» Главный режиссер Малого театра П.Садовский назвал театр Мейерхольда «школой формалистических выкрутасов». А прославленный летчик полковник В.Чкалов в письме, озаглавленном «Банкротство», пишет: «Театр Мейерхольда для меня всегда был чужим… Банкротство театра Мейерхольда — это логический конец ошибочного пути…». Как бы там ни было, но подборка доносов была опубликована и послужила аргументом для оправдания ликвидации мейерхольдовского театра, который был закрыт в начале января 1938 г. Были и «закрытые» доносы осведомителей на режиссера. С другой стороны, сами Мейерхольд и Таиров в свое время так допекли Сталина своими витиеватыми доносами друг на друга, что «отец народов» примирил их только тюремной баландой.

Обвинительное заключение было до банальности неоригинальным: «В 1934-1935 гг. Мейерхольд был привлечен к шпионской работе. Являясь агентом английской и японской разведок, вел активную вредительскую работу, направленную против СССР. Обвиняется в том, что является кадровым троцкистом, активным участником троцкистской организации, действовавшей среди работников искусства».

На основании этих обвинений Военная коллегия Верховного суда СССР в закрытом судебном заседании, состоявшемся 1 февраля 1940 г., приговорила Всеволода Мейерхольда к расстрелу. По официальной версии на следующий же день 2 февраля приговор был приведен в исполнение в подвале здания на Лубянке.

Злые языки говорят, что много позже в архивах НКВД была обнаружена информация, что на самом деле Мейерхольда утопили в нечистотах… А З.Райх убили неизвестные в июле 1939 г. …


Типичный «классический» русско-немецкий профиль канонизированного режиссера.
Фото пациента № 2067. Диагноз «устойчивая революционная шизофрения на почве
театрального самомнения». Тюремное спецучреждение, 1939 г.

Эпилог. Всеволода Мейерхольда политизированные (ангажированные) советские интеллигенты сделали своим в доску, этаким гением режиссуры, этаким «Фрейдом от театрального искусства»…  Но мы-то помним: это он был бесшабашным апологетом «новаторского искусства, рвущего все традиции», шельмовал в коммунистической прессе академические театры, руководил выхолощенным «Театром Революции», был еще тем театральным стукачом, убирая от кормушки конкурентов. И, наконец, это он с пеной у рта кричал с трибуны: «Надо расстреливать «врагов народа» прямо на сцене театра!». Так что не будет наглостью сказать, что свою пулю он заслужил вполне заслуженно…

Что осталось от «великого» и «гениального» Мейерхольда? Похоже, что только «биомеханика» - некий театральный метод, придуманный для описания системы упражнений, направленных на развитие физподготовки тела актера-пролетария(!) к немедленному выполнению данного ему гениальным режиссером задания. По его понятиям «биомеханика» пытается экспериментальным путем установить законы движения актера на сценической площадке, прорабатывая на основе норм поведения человека тренировочные упражнения для актёра, как «систему» сценического движения. Однако биомеханические теоретизирования Мейерхольда были крайне неясны и носили спорный характер, однако «биомеханике» придавалось еще воспитательное значение для формирования «нового человека». Сегодня можно лишь констатировать, что биомеханика Мейерхольда с ее конструктивистской эстетикой устарела и может представлять интерес лишь для историков театра.

С середины 1930-х гг. в искусстве Страны Советов появились новые веяния – необходимо было массово готовить строителей социализма-коммунизма, для этого абстрактные, формалистские и механистические виды искусств никак не годились. Поэтому на свалку истории последовательно были выброшены абстракционизм, футуризм, супрематизм, конструктивизм и далее по списку. Их главные представители затаились, кто-то самоубился, а кто продолжал упорствовать и упрямствовать - исчезали совсем.

А в заключение несколько отзывов:

К.С. Станиславский критически относился к находкам Мейерхольда и к его актерам: «Он всегда был натуралистом, но без актеров, которые могут играть просто хорошо. Научить их не может и потому принужден маскироваться всевозможными выходками».

М. Булгаков в «Роковых яйцах» предположил, какой конец может ожидать Мейерхольда: «Театр покойного Всеволода Мейерхольда, погибшего, как известно, в 1927 году, при постановке пушкинского ”Бориса Годунова“, когда обрушилась трапеция с голыми боярами».

O. Мандельштам: «театр был внутренне пуст и страшен, несмотря на внешний блеск».

А. Буровский: «Ни Лотмана, ни Баткина, ни Вейнберга, ни Клейна, ни Гуревича в качестве «своих» не признавали –  ни в роли вождей, ни в роли мучеников. Даже современников Мейерхольда и Бабеля, ушедших с Белой армией, Пасманика и Ландау – не канонизировали. Никогда не раздавались вопли: «Что большевики сделали с нашим Ландау!!!». Если спросить – вам тут же ответят, что он-де сам попрал религиозные нормы, ел свинину, запивал ее молоком и быть евреем не хотел. А Мейерхольд?!»

И в итоге стал Карабасом-Барабасом: «Все, кто был погружен в бурную жизнь 1920-1930-х гг., с легкостью видели сходство могущественного Карабаса-Барабаса и Всеволода Мейерхольда. Современники А.Толстого полагали, что театральный реформатор относился к своим актерам, как к марионеткам. С определенного момента Мейерхольд не расставался с маузером, клал его перед собой на репетициях, точно так же, как Карабас - плетку. Ну а длинная борода Карабаса - это, конечно же, прямой намек на длиннющий шарф, который всегда был на Мейерхольде. Он запихивал в карман куртки его конец, чтобы не мешался. Создатель биомеханики вошел в историю и как гений-реформатор, и как деспот. «Куклы-актеры» бежали от него, не выдерживая прессинга. «Кукольный владыка, вот кто я, поди-ка...» - распевает бородач в сказке, руководя театром имени себя  так же, как и Мейерхольд. Карабас в «Золотом ключике» имеет звание доктора кукольных наук. Псевдоним Мейерхольда «Доктор Даперутто» был также известен всем».

Гончаров А. Мейерхольд В.Э. http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=310

Буровский А.М. «Евреи, которых не было. Курс неизвестной истории». Кн. 2. М., Изд-во АСТ, 2004.

http://vikent.ru/enc/4874/

http://um.mos.ru/personalities/15548/

olvcalfred_shnobel

В 18 лет её выдают замуж за остзейского помещика Ивана Александровича Бенкендорфа (он тоже графом и бароном не был, хотя приходился дальним родственником графам ветви Христофоровичей, http://ru.rodovid.org/wk/Запись:271629), который проходил службу по дипломатическому ведомству (в 1912 г. - 2-ой секретарь посольства РИ в Берлине); она родила ему двух детей. Однако жизнь в семейном кругу почему-то Муру не прельщала, она не могла долго сидеть дома. Ее видели то заграницей, на приеме в какой-нибудь дип.миссии с тамошними «мальчиками», то на курсах сестер милосердия и в военном госпитале. Довольно часто она приезжала в гости к своему брату Платону, работавшему в посольстве в Лондоне, и к сестре, жившей в Германии. В Великобритании на дип. приемах она и познакомилась с начинающим дипломатом-разведчиком Р. Локкартом и известным писателем-фантастом Г. Уэльсом, с которыми «судьба» сведет ее не раз.


Иван Бенкендорф с женой Марией Закревской на ипподроме в Берлине. 1913 г.

Мировая война резко меняет ее судьбу. В 1914 г. работники посольства покидают Берлин, а супруги Бенкендорф переезжают в СПб. Что делает Мура в предреволюционный период – скорее всего «гуляет». После революции, произошедшей в России, Мура остается в Петрограде, бросив детей на поруки мужа, и стараясь часто попадаться на глаза работникам английского посольства – именно там она вскоре встречает Локкарта и, ничтоже сумняши, становится его любовницей. После переезда посольства из Петербурга в Москву, она переезжает за ним и беззаботно живет в Хлебном переулке.

Но случается «заговор Локкарта» или контрреволюционный заговор, организованный летом 1918 г. главой британской миссии Р. Локкартом совместно с французским послом Нулансом и американским Фрэнсисом в целях свержения Советской власти в России и убийства В.И. Ленина. Именно этот заговор стал одним из поводов для развертывания массового красного террора.

Муру арестовали, и она оказывается в «страшных подвалах Лубянки». Однако Локкарт идет выручать свою недалекую возлюбленную. Он обращается к зампреду ВЧК Я. Петерсу. Один из главных чекистов совсем не был удивлен, что глава британской миссии ради «какой-то русской прошмандовки», попал в искусно расставленные сети. Тем не менее, чухонец Петерс обещает разобраться... и вскоре выпускает Муру (а в ВЧК остались бумаги, подписанные Мурой, а еще и копии шифров британского посольства, которые ей удалось добыть с большим трудом…) У Муры были все основания бояться Петерса, но именно ему она предоставляла сексуальные услуги… и вскоре вышла на свободу. Один её знакомец рассказал, что однажды на вопрос в лоб: «Спала ли ты с Петерсом?», та ответила: «Конечно». Но забыла добавить, что и завербовал. Как бы то ни было, действительно после возымевших или невозымевших действие «половых хлопот» Муры Локкарта вскоре освобождают, и он покидает Россию, как, с одной стороны, организатор неудавшегося заговора, а, с другой, и проваливший важное задание Британии дипломат.

После высылки Локкарта и отъезда английской миссии в Москве ей делать было нечего, и она уезжает в Петроград. Новый начальник петроградской ЧК Г.Бокий, пристраивает её в литературное издательство к К.Чуковскому, где она быстренько на очередных посиделках знакомится Максимом Горьким. Чуковский, рекомендует писателю Муру в качестве секретаря. Она была моложе писателя на 24 года – в жизни 52-летнего писателя она появилась в 1919 г. Он же описал первое редакционное заседание, на котором присутствовала Мура: «Как ни странно, Горький хоть и не говорил ни слова ей, но все говорил для нее, распустил весь павлиний хвост. Был очень остроумен, словоохотлив, блестящ, как гимназист на балу».

Дом Горького на Кронверкский проспекте был настоящим вертепом… в этом писательском бардаке она берет на себя всю ежедневную, но не пыльную рутинную работу: читку его писем, ответы на них, подготовку материала для работы, переводит иностранные тексты, печатает на машинке и, наконец, старается негласно вести домашние дела, отдавая распоряжения прислуге…

И хотя об этой женщине ходили самые невероятные слухи и ее подозревали в связях с английской разведкой и ВЧК, Горький увлекся сексуальной секретаршей и очень скоро попытался сделать Муре предложение руки и сердца. Однако Мура предложения писателя не приняла, но, тем не менее, поселилась в его квартире и начала сожительствовать.

Сожительство Горького и Закревской нарушил приезд тогда уже знаменитого английского писателя Г.Уэллса, который в 1920 г. решил посетить революционную Россию. В те времена найти приличный номер в гостинице было проблемой, и поэтому Уэллса тут же определили столоваться в дом Горького. Мура вызвалась быть переводчицей Уэллса. Вот как описывал её Уэллс: «Она неимоверно обаятельна. Однако трудно определить, какие свойства составляют ее особенность. Она, безусловно, неопрятна, лоб ее изборожден тревожными морщинами, нос сломан. Она очень быстро ест, заглатывая огромные куски, пьет много водки, и у нее грубоватый, глухой голос, вероятно, оттого, что она заядлая курильщица... Руки прелестной формы и часто весьма сомнительной чистоты. Однако всякий раз, как я видел ее рядом с другими женщинами, она определенно оказывалась и привлекательнее, и интереснее остальных».

И еще: «Теперь она была моей официальной переводчицей. Я влюбился в нее, стал за ней ухаживать и однажды умолил ее: она бесшумно проскользнула через набитые людьми горьковские апартаменты и оказалась в моих объятиях. Ни одна женщина так на меня не действовала».

В 1919 г. муж Муры неожиданно погибает от руки местного крестьянина в своем поместье (нынешняя Эстония). В связи с этим Мура собирается в Эстонию проведать детей. Она с трудом и не без помощи высокопоставленных любовников выхлопотала разрешение на выезд в теперь уже независимую страну. Однако на вокзале в Таллине ее арестовали. Обвинения, главным образом, состояли в том, что она служила в ВЧК и советская шпионка. Каким-то образом, ей удалось освободиться, получить визу и увидеться с детьми, остается загадкой. Бенкендорфы, родственники мужа, знаться с ней не хотели и решил перестать давать деньги на содержание детей. Ее выручил неравнодушный Горький – он прислал денег.

Адвокат Рубинштейн (скорее всего также агент Москвы), вызволивший Муру из тюрьмы, находит для нее неординарное решение. Некому барону Будбергу (Николай фон Будберг-Беннингсгаузен http://ru.rodovid.org/wk/Запись:271771) – легкомысленному «молодому человеку», ведущему разгульный образ жизни и мечтающему вернуть карточные долги, понадобились деньги, чтобы вырваться из эстонской глуши и сбежать от своих кредиторов за границу. Суть сделки была такова: Мура выходит за него замуж, получает титул и эстонское гражданство с возможностью выезжать в Европу, а барон получает средства для отъезда из Эстонии. И тут деньги Горького приходятся кстати – фиктивный брак состоялся. «Молодые» скоро разъезжаются: барон – в Германию, Мура, теперь уже не опереточная баронесса, не беспокоится о визах и об угрозе высылки из Эстонии. Однако через несколько лет они разводятся, и Будберг уезжает в Южную Америку.


Мура и ее самый неудачливый любовник-сожитель – Максим Горький.

Вскоре Мура из Эстонии переезжает в Германию, а затем и в Италию, продолжая волочиться за Горьким, когда он под предлогом лечения туберкулеза покинул СССР. С ним она сожительствовала 13 лет, в 1920-1933 гг., не забывая наставлять ему рога с очередным горьковским «корреспондентом». Во время очередного визита Уэллса к Горькому в Италию, перед его отъездом произошла пикантная история. Якобы англичанин ошибся дверью и случайно оказался в комнате Муры. Утром Горький застал Г.Уэллса в ее постели. Успокаивая Горького, Мура, якобы, сказала: «Алексей Максимович, какой вы, право! Ведь даже для самой любвеобильной женщины сразу два знаменитых писателя – это слишком много! И потом, Герберт старше вас!»… Горький, говорят, заплакал и простил измену.

В Италии Горького начинают обрабатывать домочадцы-приживалы, склоняя его к возвращению в СССР, среди них, видимо, небескорыстно, активное участие принимает и Мура. В результате, когда многоходовая операции НКВД увенчалась успехом, Мура остается за границей, при архиве Горького; часть его, в котором была переписка с писателями и деятелями, которые не были настроены лояльно к Советской власти, он оставил Муре. Однако на архив обращает внимание Сталин – ему он был крайне нужен для подготовки политпроцессов над оппонентами – правоуклонистами, троцкистами и прочая, и Муру снова берут в оборот.

Начиная с 1936 г. на Муру начинают оказывать давление, из Советского Союза в Лондон приезжают агенты с поручениями и письмами Горького: мол, перед смертью он хочет проститься с ней. Однако с условием, что она должна привезти в Москву его архив. И Мура таки привезла итальянский архив в Москву, ее поселили с Горьким, и некоторое время она была при умирающем писателе, говорят, даже слышала его «последний вздох». Тем не менее, и что странно, когда Мура выполнила все спецзадания – ее выпускают (или отправляют?) обратно за границу, а все, так или иначе причастные к смерти Горького, погибают. Советского правительство не забыло услуги авантюристки Муры на разнообразных фронтах, в т.ч. и половые – от него она получила частные права на зарубежные издания М. Горького, и вплоть до 2-ой Мировой войны получала гонорары со всех его иностранных изданий.

После смерти Горького 45-летняя Мура перебирается в Англию, и сожительствует со своим старым любовником Г. Уэллсом. Уэллс, якобы, много раз предлагал ей замужество, однако Мура, якобы, активно не соглашалась, всякий раз отвечая, что это не подобает ее возрасту.


Профессиональная кокотка-сексотка в меховой горжетке среди менее удачливых товарок. Москва, 1968 г.

В 1946 г. Уэльс умирает, Муре - 54 года, никто из молодых и перспективных деятелей Запада на неё уже больше не клюет... Оставляют её в покое, скорее всего именно по этой причине, и органы госбезопасности. Последнее, что ей остается - распространять о себе приукрашенные байки...

Таким образом, по странному стечению обстоятельств Мура оказывалась в постели с той важной персоной, которая в то время была в активной разработке ВЧК/ГПУ/НКВД. В чем был ее т.н. секрет успеха у мужчин? На наш взгляд, она просто давала всем без проблем, вот мужики за ней и волочились… но и она волочилась за ними в поисках даже очень не безбедного существования. Другими словами: беззастенчиво использовала – сознательно и бессознательно – свою животную сексуальность, а часто расчетливо продавая себя. И будь это Локкарт, Горький или Уэллс – все равно, она не принимала никаких окончательных решений (как любят писать очарованные сей «сильной женщиной» журналюги) – часто ее просто использовали в темную, спецслужбы от советской до британской. (Злые языки даже говорят, что она получала деньги и от чекистов, и от Локкарта, т.е. из Форин Офис, но молчала об этом в тряпочку). К успешным операциям с ее участием можно отнести крайне быстрое разоблачение «заговора Локкарта», принуждение Горького к возращению в СССР, возвращение его архива, какая-то ее темная роль в смерти самого Горького и т.п. Также совсем неплохо подоила она и Г. Уэллса – в итоге получила наследство в 100 тыс. фунтов стерлингов.

В старости она очень растолстела, говорила басом, много ела и пила. Мура тихо окончила счеты с жизнью в 1974 г. в возрасте 83 лет. В некрологе говорилось: «Она могла перепить любого матроса… Среди ее гостей были и кинозвезды, и литературные знаменитости, но бывали и ничтожества. Она была одинаково добра ко всем…». В нём она, вдруг, оказалась «писательницей», «переводчицей», «консультантом кинорежиссеров», «чтецом рукописей»...

Вполне понятно, что перед смертью её рукописи и личный архив сгорели – значит было чему гореть...

По материалам:

Арсеньева Е. Дамы плаща и кинжала (см. Ч. 3. «Сердце тигра (Мура Закревская-Бенкендорф-Будберг)»).

Меркачева Е. Любимая женщина русского шпионажа. "Московский комсомолец", 14 августа 2015.

Красная Мата Хари – Мария Игнатьевна Закревская-Бенкендорф-Будберг (1892-1974) http://www.peoples.ru/family/mistress/budberg/

http://blog.trud.ru/users/rodich2007/post45550397/

http://www.pseudology.org/people/Zakrevskaya.htm