Когда же мы сможем что-то изменить?
Судебный марафон. История одного осуждения и оправдания
28.06.2006 12:46 msk
Денис Крылов(Ташкент) с www.ferghana.ru
Девятого июня возле своего дома была задержана и насильно доставлена в оперпункт милиции 53-летняя жительница Ташкента Лариса Кузнецова. "Преступление" её заключалось в том, что накануне она "уведомила" администрацию столицы о своем намерении выйти на пикет. Протестовать она была намерена против действий должностных лиц, по вине которых Лариса лишилась квартиры. Власти отреагировали привычным образом: вместо пикета ей пришлось несколько часов просидеть в милицейском участке…
КАК ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ
Тому, кто когда-либо имел дело с судебно-бюрократической системой Узбекистана, хорошо известно, что добиться оправдательного приговора в судах республики практически невозможно: модель узбекского правосудия имеет ярко выраженный обвинительный характер. Однако Ларисе Кузнецовой удалось совершить невозможное – добиться полного оправдания сына. Правда, для этого ей потребовалось два года и несколько десятков судебных заседаний.
А началось всё четыре года назад, в мае 2002-го, когда был избит ее сын-десятиклассник. Вечером он возвращался с тренировки, но возле дома был остановлен двумя парнями, явно ищущими ссоры. Во время разговора на повышенных тонах Евгений Артемьевских, сын Л.Кузнецовой, чувствуя, что драка вот-вот начнется, подхватил одного из своих противников и, не роняя, уложил на землю. Второй бросился на него и стал пинать ногами. Пока Евгений отбивался, первый вскочил на ноги и нанес ему сильный удар по голове, после чего Евгений ответил тем же. На шум сбежались соседи, в том числе и Л.Кузнецова, спросившая, что этим парням нужно от ее сына и в ответ услышавшая, что «они уже разобрались».
Но это было только начало. На следующий день парень, которого Евгений повалил на землю, явился в школу, где тот учился, в сопровождении компании своих друзей. В ходе новой «разборки» он неожиданно ударил Евгения в переносицу. С диагнозом «перелом носа со смещением костных обломков» тот был отправлен в больницу, где ему была сделана операция.
ПОТЕРПЕВШИЙ ОКАЗАЛСЯ ХУЛИГАНОМ
Как и положено, по факту нанесения телесных повреждений было возбуждено уголовное дело, в котором Евгений значился как потерпевший, а парень, сломавший ему нос, Расулов, - в качестве подозреваемого. Но скоро выяснилось, что у семьи последнего имеются неплохие связи. И всё поменялось местами - дело в отношении Расулова было прекращено, а Евгений из пострадавшего превратился в обвиняемого.
Через некоторое время следователем Мирабадского РУВД г. Ташкента Р.Зинатуллиным ему было предъявлено обвинение по статье «хулиганство» (по двум эпизодам – от 23 и от 24 мая), и дело было передано в суд Мирабадского района. Примечательно, что Евгений был обвинен в хулиганстве даже по эпизоду от 24 мая, когда ему сломали нос.
А вскоре после этого в Мирабадском районе состоялся суд, обвинителем на котором выступил помощник прокурора Г.Давлетов (впоследствии прославившийся тем, что вел процессы по делу «Солнечной коалиции»). В итоге Мирабадский суд по уголовным делам по статье «хулиганство» приговорил Евгения Артемьевских к году заключения (условно) с испытательным сроком на один год.
СУДЕБНЫЙ МАРАФОН
После вынесения приговора для Ларисы Владимировны, матери «хулигана», жизнь превратилась в череду бесконечных хождений по судебным инстанциям. Обжаловав решение Мирабадского суда в президиуме Ташгорсуда по уголовным делам, минуя одну судебную инстанцию за другой, поэтапно она добралась до Верховного суда Республики Узбекистан. Первый заместитель председателя Верховного суда, ознакомившись с материалами дела, внес протест в президиум Ташгорсуда. В результате решения всех предыдущих судов, признававших ее сына виновным, были отменены (как апелляционного суда, так и суда первой инстанции – Мирабадского), а дело было передано на дополнительное расследование в Хамзинский РУВД. В ходе этого расследования было выявлено, что в действиях Евгения Артемьевских отсутствует состав преступления. В августе 2003 года он был оправдан (редчайший случай!), а дело в его отношении прекращено.
Казалось бы, справедливость восторжествовала, можно радоваться и праздновать победу. Но, оказалось, что до полного завершения этого дела еще очень далеко. Закончившаяся серия судов, в которых Евгения то признавали виновным, то оправдывали, почти разорила Ларису Владимировну и, чтобы оплатить услуги адвокатов, ей пришлось продать свою двухкомнатную квартиру. После того, как ее сына оправдали, она подала иск на Мирабадский РУВД, Мирабадскую прокуратуру и судью уголовного суда Мирабадского района С.Якубекову о возмещении морального и материального ущерба за незаконное осуждение.
Сумма иска была заявлена в пять миллионов сумов (примерно $4.200) – этого, по ее мнению, должно было хватить для покупки однокомнатной квартиры в Ташкенте.
И здесь на ум поневоле приходит поговорка «не буди лихо, пока оно тихо». Стоило Ларисе Кузнецовой потребовать выплаты компенсации, как постановление о прекращении уголовного дела было отменено, а само дело по протесту Мирабадской прокуратуры было направлено на дополнительное расследование ...в Мирабадскую прокуратуру, на которую и был подан иск! При этом в комиссию по расследованию вошел следователь Р.Зинатуллин, тот самый, с которого начались мучения Л.Кузнецовой и ее сына…
Для Ларисы Владимировны начался новый этап хождений по судам. Перечислить количество судов и заседаний, через которые пришлось пройти ей и ее сыну, в рамках одной статьи невозможно физически. В одном только Яккасарайском суде по уголовным делам состоялись 23 судебных заседания, посвященных этому делу. Затем опять был Хамзинский райсуд по уголовным делам, потом снова Ташгорсуд. Десять инстанций передавали дело из одного кабинета в другой. В итоге в августе 2004 года после двухлетнего марафона и объективного рассмотрения дела в Ташгорсуде Евгений был окончательно оправдан. О допущенной в его отношении несправедливости писала даже правительственная газета «Правда Востока».
НЕЛЕГКО ВЫБИТЬ ДЕНЬГИ ИЗ ПРОКУРАТУРЫ
Невероятно сложно было добиться оправдания невиновного, но получить адекватную компенсацию за понесенный ущерб, а также добиться наказания должностных лиц, виновных в правовом беспределе, оказалось гораздо более сложным. Статьи 230, 231 УК Республики Узбекистан предусматривают уголовную ответственность за незаконное осуждение в виде заключения от 3 до 5 лет, однако добиться возбуждения уголовного дела Ларисе Кузнецовой так и не удалось. С 16 марта 2005 года она подает ходатайства о возбуждении уголовного дела против лиц, ответственных за незаконное осуждение ее сына (230 статья предусматривает наказание в отношении следователя и прокурора, 231 – в отношении судьи), но ответ всегда приходит один и тот же: эти лица не подлежат уголовной ответственности, поскольку в их действиях нет состава преступления.
По словам Ларисы Владимировны, она даже добилась приема у Анвара Набиева, заместителя советника президента (ранее занимавшего должность заместителя генерального прокурора Узбекистана и известного своим сравнением западных журналистов с «гиенами и шакалами»), и он ей достаточно откровенно сказал: «Я понимаю, оправдать человека – это очень сложно. Но возбудить уголовное дело в отношении этих должностных лиц еще сложнее».
Что касается компенсации за моральный и материальный ущерб, то в этом случае суд принял следующее решение. Судья Акмал-Икрамовского района столицы Мадаминов постановил выплатить Л. Кузнецовой один миллион двести тысяч сумов ($1.000).
Квартиру за эти деньги, конечно, купить невозможно, однако выходило, что суд все-таки признал вину следственных и судебных органов и предложил некоторые «откупные». Ввиду явной мизерности этой суммы Л. Кузнецова подала на апелляцию. Апелляционная коллегия пересмотрела дело и судья Хокимова, председатель апелляционного суда, вычеркнув пункт о возмещении материального ущерба (несмотря на то, что суду были предъявлены квитанции на оплату адвокатских услуг и больницы), щедро накинула за ущерб моральный – целых 300 тысяч сумов ($250)!
Но «зарвавшаяся» пострадавшая не удовлетворилась этой суммой, а продолжала обращаться с надзорными жалобами о повышении компенсации. Соответственно, её продолжали отфутболивать, а поданные заявления возвращались со стандартной припиской, что сумма выплаты определена правильно и оснований для ее увеличения нет.
Тем не менее, после визита Л. Кузнецовой к А. Набиеву городской суд мгновенно пересмотрел решение апелляционной коллегии, и размер компенсации был увеличен до 2,5 миллионов сумов (примерно $2.000). Правда, за время хождения по судам цены на квартиры выросли примерно в три раза и Лариса Кузнецова, понимая, что купить на эти деньги жилье невозможно, отказалась их брать. Она подала ходатайство об увеличении компенсации до суммы, которой хватило бы на покупку квартиры, утраченной по вине конкретных должностных лиц.
ПИКЕТ, КОТОРЫЙ НЕ СОСТОЯЛСЯ
После того как героине нашего рассказа стало понятно, что выплачивать адекватную компенсацию ей никто не собирается, и что остаток жизни ей суждено провести на съемных квартирах, она решилась на последнее средство. Шестого июня Лариса Кузнецова направила уведомление в администрацию г. Ташкента о том, что через три дня она выйдет на пикет к зданию аппарата президента.
В назначенный день, в семь часов утра (!) на квартиру, которую она с сыном снимала, нагрянул участковый милиционер с проверкой документов. Явился и хозяин квартиры, и стал уговаривать ее не ходить на пикет. Но Лариса Владимировна решила не отступать. Когда же она вышла из подъезда, и немного отошла от дома, какие-то люди в штатском затолкали её в машину и отвезли в оперпункт милиции, расположенный в микрорайоне Ц-4. Здесь ее продержали три с половиной часа, после чего потребовали написать расписку, что она не пойдет на пикет, а также не будет ходить на пикеты в дальнейшем. Лариса Владимировна отказалась это сделать, пояснив, что на пикет она все равно пойдет, потому что у нее нет другого выхода: ей надо решить свой вопрос по существу.
А на следующий день началось давление иного рода. Хозяин снимаемой квартиры потребовал, чтобы они с сыном немедленно освободили занимаемое жилье. В этот же день ей позвонил хозяин ее бывшей квартиры, с которым у нее была договоренность о временном сохранении прописки, и предложил срочно выписаться. По сути - в никуда.
ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ВЫПЛАЧИВАТЬ КОМПЕНСАЦИИ
На этом история Ларисы Кузнецовой пока и заканчивается. Её дело – всего лишь один из примеров того, как функционирует судебная система Узбекистана, причем пример этот даже не типичный, поскольку ей все-таки удалось добиться оправдания сына, а также пусть и формальной, но компенсации. А вот сплоченность, с которой судебные инстанции отстаивают интересы друг друга, свидетельствует не только о принципе круговой поруки, но и о том, что такова политика руководства страны.
Согласно ей, наказывать провинившихся судебных чиновников, а также выплачивать компенсации за их ошибки ни в коем случае нельзя, ибо это породит опасные прецеденты. Поскольку узбекские суды почти не выносят оправдательных приговоров, то в заключении находятся (или находились, или были осуждены условно) сотни тысяч невиновных людей или людей, чья вина не была доказана. И если им дать возможность оспорить решение суда и получить компенсацию за незаконное осуждение, то бюджет страны, за счет которого финансируются судебные органы, вылетит в трубу.
Но это далеко не главная часть вопроса. Главная заключается в том, что если судебная система начнет признавать свои ошибки и действовать не по указаниям свыше, а по законам, то нынешняя власть утратит главный инструмент преследования своих оппонентов. Этого она допустить не может и сделает все, чтобы этого не произошло. А значит, удобная в использовании машина узбекского правосудия без каких-либо изменений будет функционировать и дальше…
28.06.2006 12:46 msk
Денис Крылов(Ташкент) с www.ferghana.ru
Девятого июня возле своего дома была задержана и насильно доставлена в оперпункт милиции 53-летняя жительница Ташкента Лариса Кузнецова. "Преступление" её заключалось в том, что накануне она "уведомила" администрацию столицы о своем намерении выйти на пикет. Протестовать она была намерена против действий должностных лиц, по вине которых Лариса лишилась квартиры. Власти отреагировали привычным образом: вместо пикета ей пришлось несколько часов просидеть в милицейском участке…
КАК ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ
Тому, кто когда-либо имел дело с судебно-бюрократической системой Узбекистана, хорошо известно, что добиться оправдательного приговора в судах республики практически невозможно: модель узбекского правосудия имеет ярко выраженный обвинительный характер. Однако Ларисе Кузнецовой удалось совершить невозможное – добиться полного оправдания сына. Правда, для этого ей потребовалось два года и несколько десятков судебных заседаний.
А началось всё четыре года назад, в мае 2002-го, когда был избит ее сын-десятиклассник. Вечером он возвращался с тренировки, но возле дома был остановлен двумя парнями, явно ищущими ссоры. Во время разговора на повышенных тонах Евгений Артемьевских, сын Л.Кузнецовой, чувствуя, что драка вот-вот начнется, подхватил одного из своих противников и, не роняя, уложил на землю. Второй бросился на него и стал пинать ногами. Пока Евгений отбивался, первый вскочил на ноги и нанес ему сильный удар по голове, после чего Евгений ответил тем же. На шум сбежались соседи, в том числе и Л.Кузнецова, спросившая, что этим парням нужно от ее сына и в ответ услышавшая, что «они уже разобрались».
Но это было только начало. На следующий день парень, которого Евгений повалил на землю, явился в школу, где тот учился, в сопровождении компании своих друзей. В ходе новой «разборки» он неожиданно ударил Евгения в переносицу. С диагнозом «перелом носа со смещением костных обломков» тот был отправлен в больницу, где ему была сделана операция.
ПОТЕРПЕВШИЙ ОКАЗАЛСЯ ХУЛИГАНОМ
Как и положено, по факту нанесения телесных повреждений было возбуждено уголовное дело, в котором Евгений значился как потерпевший, а парень, сломавший ему нос, Расулов, - в качестве подозреваемого. Но скоро выяснилось, что у семьи последнего имеются неплохие связи. И всё поменялось местами - дело в отношении Расулова было прекращено, а Евгений из пострадавшего превратился в обвиняемого.
Через некоторое время следователем Мирабадского РУВД г. Ташкента Р.Зинатуллиным ему было предъявлено обвинение по статье «хулиганство» (по двум эпизодам – от 23 и от 24 мая), и дело было передано в суд Мирабадского района. Примечательно, что Евгений был обвинен в хулиганстве даже по эпизоду от 24 мая, когда ему сломали нос.
А вскоре после этого в Мирабадском районе состоялся суд, обвинителем на котором выступил помощник прокурора Г.Давлетов (впоследствии прославившийся тем, что вел процессы по делу «Солнечной коалиции»). В итоге Мирабадский суд по уголовным делам по статье «хулиганство» приговорил Евгения Артемьевских к году заключения (условно) с испытательным сроком на один год.
СУДЕБНЫЙ МАРАФОН
После вынесения приговора для Ларисы Владимировны, матери «хулигана», жизнь превратилась в череду бесконечных хождений по судебным инстанциям. Обжаловав решение Мирабадского суда в президиуме Ташгорсуда по уголовным делам, минуя одну судебную инстанцию за другой, поэтапно она добралась до Верховного суда Республики Узбекистан. Первый заместитель председателя Верховного суда, ознакомившись с материалами дела, внес протест в президиум Ташгорсуда. В результате решения всех предыдущих судов, признававших ее сына виновным, были отменены (как апелляционного суда, так и суда первой инстанции – Мирабадского), а дело было передано на дополнительное расследование в Хамзинский РУВД. В ходе этого расследования было выявлено, что в действиях Евгения Артемьевских отсутствует состав преступления. В августе 2003 года он был оправдан (редчайший случай!), а дело в его отношении прекращено.
Казалось бы, справедливость восторжествовала, можно радоваться и праздновать победу. Но, оказалось, что до полного завершения этого дела еще очень далеко. Закончившаяся серия судов, в которых Евгения то признавали виновным, то оправдывали, почти разорила Ларису Владимировну и, чтобы оплатить услуги адвокатов, ей пришлось продать свою двухкомнатную квартиру. После того, как ее сына оправдали, она подала иск на Мирабадский РУВД, Мирабадскую прокуратуру и судью уголовного суда Мирабадского района С.Якубекову о возмещении морального и материального ущерба за незаконное осуждение.
Сумма иска была заявлена в пять миллионов сумов (примерно $4.200) – этого, по ее мнению, должно было хватить для покупки однокомнатной квартиры в Ташкенте.
И здесь на ум поневоле приходит поговорка «не буди лихо, пока оно тихо». Стоило Ларисе Кузнецовой потребовать выплаты компенсации, как постановление о прекращении уголовного дела было отменено, а само дело по протесту Мирабадской прокуратуры было направлено на дополнительное расследование ...в Мирабадскую прокуратуру, на которую и был подан иск! При этом в комиссию по расследованию вошел следователь Р.Зинатуллин, тот самый, с которого начались мучения Л.Кузнецовой и ее сына…
Для Ларисы Владимировны начался новый этап хождений по судам. Перечислить количество судов и заседаний, через которые пришлось пройти ей и ее сыну, в рамках одной статьи невозможно физически. В одном только Яккасарайском суде по уголовным делам состоялись 23 судебных заседания, посвященных этому делу. Затем опять был Хамзинский райсуд по уголовным делам, потом снова Ташгорсуд. Десять инстанций передавали дело из одного кабинета в другой. В итоге в августе 2004 года после двухлетнего марафона и объективного рассмотрения дела в Ташгорсуде Евгений был окончательно оправдан. О допущенной в его отношении несправедливости писала даже правительственная газета «Правда Востока».
НЕЛЕГКО ВЫБИТЬ ДЕНЬГИ ИЗ ПРОКУРАТУРЫ
Невероятно сложно было добиться оправдания невиновного, но получить адекватную компенсацию за понесенный ущерб, а также добиться наказания должностных лиц, виновных в правовом беспределе, оказалось гораздо более сложным. Статьи 230, 231 УК Республики Узбекистан предусматривают уголовную ответственность за незаконное осуждение в виде заключения от 3 до 5 лет, однако добиться возбуждения уголовного дела Ларисе Кузнецовой так и не удалось. С 16 марта 2005 года она подает ходатайства о возбуждении уголовного дела против лиц, ответственных за незаконное осуждение ее сына (230 статья предусматривает наказание в отношении следователя и прокурора, 231 – в отношении судьи), но ответ всегда приходит один и тот же: эти лица не подлежат уголовной ответственности, поскольку в их действиях нет состава преступления.
По словам Ларисы Владимировны, она даже добилась приема у Анвара Набиева, заместителя советника президента (ранее занимавшего должность заместителя генерального прокурора Узбекистана и известного своим сравнением западных журналистов с «гиенами и шакалами»), и он ей достаточно откровенно сказал: «Я понимаю, оправдать человека – это очень сложно. Но возбудить уголовное дело в отношении этих должностных лиц еще сложнее».
Что касается компенсации за моральный и материальный ущерб, то в этом случае суд принял следующее решение. Судья Акмал-Икрамовского района столицы Мадаминов постановил выплатить Л. Кузнецовой один миллион двести тысяч сумов ($1.000).
Квартиру за эти деньги, конечно, купить невозможно, однако выходило, что суд все-таки признал вину следственных и судебных органов и предложил некоторые «откупные». Ввиду явной мизерности этой суммы Л. Кузнецова подала на апелляцию. Апелляционная коллегия пересмотрела дело и судья Хокимова, председатель апелляционного суда, вычеркнув пункт о возмещении материального ущерба (несмотря на то, что суду были предъявлены квитанции на оплату адвокатских услуг и больницы), щедро накинула за ущерб моральный – целых 300 тысяч сумов ($250)!
Но «зарвавшаяся» пострадавшая не удовлетворилась этой суммой, а продолжала обращаться с надзорными жалобами о повышении компенсации. Соответственно, её продолжали отфутболивать, а поданные заявления возвращались со стандартной припиской, что сумма выплаты определена правильно и оснований для ее увеличения нет.
Тем не менее, после визита Л. Кузнецовой к А. Набиеву городской суд мгновенно пересмотрел решение апелляционной коллегии, и размер компенсации был увеличен до 2,5 миллионов сумов (примерно $2.000). Правда, за время хождения по судам цены на квартиры выросли примерно в три раза и Лариса Кузнецова, понимая, что купить на эти деньги жилье невозможно, отказалась их брать. Она подала ходатайство об увеличении компенсации до суммы, которой хватило бы на покупку квартиры, утраченной по вине конкретных должностных лиц.
ПИКЕТ, КОТОРЫЙ НЕ СОСТОЯЛСЯ
После того как героине нашего рассказа стало понятно, что выплачивать адекватную компенсацию ей никто не собирается, и что остаток жизни ей суждено провести на съемных квартирах, она решилась на последнее средство. Шестого июня Лариса Кузнецова направила уведомление в администрацию г. Ташкента о том, что через три дня она выйдет на пикет к зданию аппарата президента.
В назначенный день, в семь часов утра (!) на квартиру, которую она с сыном снимала, нагрянул участковый милиционер с проверкой документов. Явился и хозяин квартиры, и стал уговаривать ее не ходить на пикет. Но Лариса Владимировна решила не отступать. Когда же она вышла из подъезда, и немного отошла от дома, какие-то люди в штатском затолкали её в машину и отвезли в оперпункт милиции, расположенный в микрорайоне Ц-4. Здесь ее продержали три с половиной часа, после чего потребовали написать расписку, что она не пойдет на пикет, а также не будет ходить на пикеты в дальнейшем. Лариса Владимировна отказалась это сделать, пояснив, что на пикет она все равно пойдет, потому что у нее нет другого выхода: ей надо решить свой вопрос по существу.
А на следующий день началось давление иного рода. Хозяин снимаемой квартиры потребовал, чтобы они с сыном немедленно освободили занимаемое жилье. В этот же день ей позвонил хозяин ее бывшей квартиры, с которым у нее была договоренность о временном сохранении прописки, и предложил срочно выписаться. По сути - в никуда.
ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ВЫПЛАЧИВАТЬ КОМПЕНСАЦИИ
На этом история Ларисы Кузнецовой пока и заканчивается. Её дело – всего лишь один из примеров того, как функционирует судебная система Узбекистана, причем пример этот даже не типичный, поскольку ей все-таки удалось добиться оправдания сына, а также пусть и формальной, но компенсации. А вот сплоченность, с которой судебные инстанции отстаивают интересы друг друга, свидетельствует не только о принципе круговой поруки, но и о том, что такова политика руководства страны.
Согласно ей, наказывать провинившихся судебных чиновников, а также выплачивать компенсации за их ошибки ни в коем случае нельзя, ибо это породит опасные прецеденты. Поскольку узбекские суды почти не выносят оправдательных приговоров, то в заключении находятся (или находились, или были осуждены условно) сотни тысяч невиновных людей или людей, чья вина не была доказана. И если им дать возможность оспорить решение суда и получить компенсацию за незаконное осуждение, то бюджет страны, за счет которого финансируются судебные органы, вылетит в трубу.
Но это далеко не главная часть вопроса. Главная заключается в том, что если судебная система начнет признавать свои ошибки и действовать не по указаниям свыше, а по законам, то нынешняя власть утратит главный инструмент преследования своих оппонентов. Этого она допустить не может и сделает все, чтобы этого не произошло. А значит, удобная в использовании машина узбекского правосудия без каких-либо изменений будет функционировать и дальше…
