svolochus

Рекламы интим-бутика и «Белорусских продуктов», вывески «Страна которой нет» и «Полная дичь» — у всего этого появляется новый контекст, когда рядом стоит ОМОН в полной амуниции.
https://tjournal.ru/internet/335388-tred-foto-silovikov-na-fone-vyvesok-i-nadpisey

Минск избитый. Как силовики калечили протестующих — исследование «Медиазоны»
Максим Литаврин, Давид Френкель, Егор Сковорода, Анастасия Бойко
13 октября 2020
Там только Минск (и Жодино), только август и сентябрь. И только люди, которые либо были доставлены в медучреждения (и поэтому информация попала в СК, сотрудник которого слил ее Медиазоне), либо сами сняли побои и написали заявления.
https://mediazona.by/article/2020/10/13/minsk-beaten
***
За время протестов в августе-сентябре 2020 года от действий силовиков в Минске пострадали не меньше 1 376 человек. Каждый третий получил травмы средней тяжести и увечья. Больше 600 человек были избиты не во время митингов, а после задержания в отделах милиции и в изоляторе на Окрестина. Произошли по меньшей мере три случая сексуального насилия, один из изнасилованных — несовершеннолетний. Все эти данные стали известны «Медиазоне» после изучения документов, полученных от источника в Следственном комитете.

Государственные органы не публиковали статистику о пострадавших во время протестов, но силовики собирали эту информацию. С редакцией «Медиазоны» связался анонимный источник, который предоставил архив материалов Следственного комитета по травмам протестующих в Минске. В архиве находились несколько таблиц с краткой информацией о каждом случае, а также материалы проверок сообщений о пытках. Чтобы получить общую статистику, мы свели и проанализировали эти данные.
Для удобства советуем читать материал с компьютера.
Почему мы доверяем анонимному источнику
Один из документов в архиве был уже знаком «Медиазоне». Это таблица по травмам от спецсредств — то есть от светошумовых гранат, резиновых пуль и газа. Ее мы получили раньше от другого анонимного источника.
Часть записей сопровождалась названием медучреждения, куда отвозили пострадавшего. Мы показали эти данные источникам в ГКБ 10 и БСМП. В БСМП совпал весь список пациентов; в ГКБ 10 сообщили, что двое человек из списка к ним не обращались.
Многие тяжелые случаи, связанные с травмами глаз, травматическими ампутациями, комой и смертью протестующего, были описаны журналистами ранее, в том числе и «Медиазоной». Описание этих случаев совпало с указанными в таблицах данными об этих людях.

Данные об избитых в изоляторе на Окрестина мы сверяли со списками задержанных, которые собирали правозащитники центра «Вясна».
Кроме того, «Медиазона» показала полученные документы источнику в одном из центральных подразделений Следственного комитета. Он подтвердил подлинность таблиц и материалов.
Как мы анализировали травмы
В материалах Следственного комитета были перечислены медицинские диагнозы, которые ставили протестующим. Из большинства диагнозов понятно, на какую часть тела пришлось ранение. Мы визуализировали эти травмы на силуэте каждого из 1 376 пострадавших.
Мы поделили ранения на легкие (1), средние (2) и тяжелые (3). Если часть тела не была задета, мы ставили 0 баллов. Кроме того, мы анализировали травмы по источнику их получения: избиение, резиновые пули, светошумовые гранаты или газ.
К легким травмам мы отнесли гематомы, ушибы и ожоги легкой степени; к средним — рваные раны, черепно-мозговые и сочетанные травмы; к тяжелым — проникающие огнестрельные ранения, травмы внутренних органов, переломы и травматические ампутации.
Милиция прицельно стреляла в жизненно важные органы
Больше всего на митингах пострадало молодых мужчин. Средний возраст раненого — 31 год. Самые тяжелые травмы — от спецсредств: резиновых пуль и светошумовых гранат.
Карта травм протестующих

По ранениям от резиновых пуль (40 случаев) видно, что при подавлении протестов силовики целились в голову, грудь и живот; такие выстрелы наносили наиболее серьезные увечья. Именно от выстрела в грудь 10 августа погиб 34-летний Александр Тарайковский, который шел к цепочке бойцов отряда «Альфа» возле метро «Пушкинская» с поднятыми руками.
Еще одному участнику митинга, мужчине 37 лет, выстрелом пробило грудную клетку справа и повредило легкое: врачи поставили диагноз «открытый пневмоторакс». Он провел в коме трое суток. 24-летнему протестующему прострелили живот, что привело к эвентрации тонкого кишечника.
Откуда у СК данные о пострадавших и сколько всего людей получили травмы?
Общее количество пострадавших на митингах назвать невозможно. Полученные нами данные касаются только ситуации в Минске и в изоляторе в Жодино, хотя насилие применялось и в других городах. Кроме того, Следственному комитету известно лишь о случаях, в которых протестующий попал или обратился в больницу, либо сам решил написать заявление на силовиков.
Источник «Медиазоны» в городской клинической больнице №10, куда отвозили раненых с митинга, объясняет, что врачи сообщают в милицию обо всех подобных случаях травмирования — этим занимаются медрегистраторы. Эту процедуру подтверждает и сотрудник одной из подстанций скорой помощи в Минске: «У нас в картах вызова, если мы ставим диагноз из рода закрытая черепно-мозговая травма, вывихи, переломы и так далее, нужно указывать характер получения травмы. Мы указывали везде "криминал" и дописывали, что [травмы] со слов пациента нанесены сотрудниками милиции, ОМОНа, ГАИ». По словам собеседника, информация передается в милицию автоматически, после чего врачей вызывают давать показания.
Остальные протестующие могли получить травмы, не требующие лечения, либо могли обратиться к медицинским волонтерам и не писать заявление в СК. Известны случаи, когда заявление в адрес силовиков оборачивалось уголовным делом против самого пострадавшего; это побуждает людей скрываться, уезжать за границу и не связываться с силовиками.
При попадании в голову резиновые пули приводили к черепно-мозговым травмам и переломам костей лица. Так, 40-летний протестующий после обстрела попал в больницу с диагнозами «закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, множественные огнестрельные ранения в области нижней челюсти справа». Также ему повредили грудную клетку, живот и левое бедро. 29-летнему протестующему резиновая пуля проломила верхнечелюстную пазуху и сломала нос со смещением костных отломков. Еще одному пострадавшему выстрелили в глаз: он получил тяжелую контузию.
Светошумовые гранаты калечили протестующих
Светошумовые гранаты, которые массово применяли в первые дни протестов, при попадании в толпу взрывались на уровне бедер и ниже, но рваные раны от осколков оставались по всему телу, а взрывная волна приводила к контузиям и черепно-мозговым травмам. Такие взрывы оставляли не менее тяжелые увечья, чем резиновые пули.
Одному из пострадавших, 30-летнему мужчине, взрывом оторвало правую ступню. Двое других протестующих получили оскольчатый перелом пальца на левой руке и оскольчатый перелом левой стопы и малоберцовой кости со смещением отломков. У 33-летнего мужчины после взрыва гранаты диагностировали перелом поперечного отростка поясничного позвонка.
Одному из пострадавших осколок попал в грудь, что привело к пневмотораксу.
Большинство пострадавших от спецсредств из-за тяжести ранений поступали в больницы с улицы, минуя РУВД и изоляторы. Самых тяжелых пациентов направляли в военный госпиталь, менее пострадавших распределяли между городскими клиническими больницами и БСМП.
«Нам попадались сочетанные травмы. Это всегда ЗЧМТ и дальше различные сочетания: перелом ребер, переломы костей пояса верхних, нижних конечностей, или переломы отдельных частей конечностей. Гематомы, ушибленные раны, ссадины мы уже не кодировали, просто описывали, где есть», — рассказывает «Медиазоне» собеседник на одной из подстанций скорой помощи.
Большую часть людей избили после задержания, а не во время уличных стычек
Больше половины пострадавших получили травмы в автозаках, отделах милиции и в изоляторах на Окрестина и в Жодино — то есть в ситуациях, когда они не оказывали сопротивления и не представляли угрозы для силовиков. Многих били неоднократно: при задержании, затем — в автозаке или в РУВД, а после — в изоляторе. В некоторых случаях пытки продолжались несколько дней.

Задержанных целенаправленно били по голове и ягодицам
После избиений на Окрестина и в РУВД пострадавших выпускали с черепно-мозговыми травмами и гематомами на спине, пояснице, лопатках, ягодицах и бедрах. Черепно-мозговые травмы и сотрясения мозга получили почти 200 человек. Вероятнее всего, задержанных укладывали лицом вниз на пол или ставили лицом к стене, после чего били дубинками. 11 октября телеграм-канал NEXTA опубликовал видео, на котором задержанных в ЦИП прогоняют через строй силовиков, которые непрерывно бьют их.

Больше 25 человек после избиений в РУВД и на Окрестина обратились в больницы с переломами и тяжелыми травмами. 21-летнего парня избили до разрыва левого главного бронха и пневмомедиастинума. Его ровеснику сломали два ребра; кроме этого, буквально все его тело было в гематомах: синяки и ушибы на груди, спине, бедрах, коленях, плечах и левой руке.
Есть травмы, связанные с сексуальным насилием
Трое задержанных получили на Окрестина или в автозаке по пути туда травмы, которые свидетельствуют о сексуальном насилии. 31-летний мужчина был госпитализирован с внутрислизистыми кровоизлияниями ампулы прямой кишки, 29-летний — с анальной трещиной и кровотечением. Третий пострадавший — 17-летний подросток, у него, помимо остальных травм, диагностировали повреждение слизистой оболочки прямой кишки.
Всплеск насилия на улице произошел 10 августа; после протестующих в основном избивали в ЦИП и в РУВД
Самый жесткий разгон протестующих силовики устроили 10 августа: на улицах — без учета избиений в РУВД и на Окрестина — травмы получили не меньше 291 человека. В этот же день произошли самые массовые задержания: в отделы милиции доставили больше 3 тысяч человек. После 10 августа силовики, в основном, вновь и вновь избивали тех, кто уже был задержан или находился под арестом: точки на Окрестина и в минских РУВД хорошо видны на карте.
Следующие стычки с силовиками произошли 13 сентября во время похода на правительственные коттеджи в Дроздах: впервые за месяц было зафиксировано более двух десятков случаев насилия. На этой дате наши данные заканчиваются.
Гематомы на карте Минска

Силовики избивали всех без разбору: среди пострадавших — женщины и подростки
Насилие со стороны силовиков было массовым и неизбирательным: они не пытались подавить какую-то группу людей, которую считали угрозой, а избивали всех без разбора. Доля пьяных среди пострадавших незначительна — менее 2%, вопреки сообщениям пропаганды. В данных не упоминается ни одного случая наркотического опьянения.
Так, среди пострадавших — 24 несовершеннолетних. Их били с той же силой, что и взрослых: среди полученных подростками травм есть сотрясения мозга, ушибы и гематомы. 17-летнего Тимура М. избили до состояния, после которого его пришлось вводить в медикаментозную кому.

Женщин среди пострадавших 57. Самой старшей из них 72 года: 12 августа силовики избили ее возле СИЗО на Володарского и сломали ей кисть. Пытали женщин и после задержания; по тяжести нанесенных им травм заметно, что их не щадили и били так же, как и мужчин. При этом нельзя сказать, что женщин задерживали реже: в первые дни протестов они просто меньше выходили на улицу, женские марши и цепи солидарности начались уже после массовых задержаний.

До сих пор не известно ни об одном уголовном деле, возбужденном из-за действий силовиков во время протестов. Минская прокуратура отказалась сообщить, расследуются ли пытки в изоляторе на Окрестина: сведения об этом назвали «служебной информацией».
11 октября силовики вновь приступили к жестким задержаниям и избиениям протестующих, а замминистра МВД заявил, что милиция готова применять боевое оружие.
Редактор: Дмитрий Трещанин
Текст: Максим Литаврин, Анастасия Бойко
Инфографика: Давид Френкель, Никита Шулаев
Художник: Мария Толстова
Анализ данных: Егор Сковорода, Максим Литаврин, Анастасия Бойко, Давид Френкель, Дмитрий Трещанин, Анастасия Порысева, Хатима Мутаева, Виктория Рожицына, Михаил Лебедев

Может быть, так не принято, но мне настолько понравилось написанное, что я перетащу сюда этот пост из ФБ.
Вот ссыль: https://www.facebook.com/pavel.brand.5/posts/1642075699235522?__tn__=C-R

Прастити!
Это слишком прекрасно, чтобы наслаждаться этим в одиночку🤣🤣🤣🤣🤣
NB! Слабонервным, беременным, детям, ханжам и прочим неспособным воспринимать качественный русский мат, не читать ни в коем случае!!! 🤬
Остальным наслаждаться!😘😜
Кожаный движок. ( 18 +)
Родители мои (земля им пухом), были страстно увлеченные наукой люди. Такие увлеченные, что не сильно заметили мое появление.
Да и само время тогда было – увлеченное, – еще будоражили полеты в космос, поэты волновали, Высоцкий конечно. И хотя оттепель давно сковало льдом – но все «дышало», пусть и втуне. Даже промозглой питерской зимой, в нашей квартире витал дух весны и интеллектуального инакомыслия.
Поглощенные работой, предки не слишком переживали, что до четырех лет я молчал. Только мычал, ревел и пукал.
– Пёс ты мой нямой, – улыбалась мама, заправляя в меня пересоленную кашу.
– Немтырь, безъязыкий, принемывает, немта, немталой, и-и-и…брюква! – весело добавлял от пишущей машинки папа, – трубка потухла, но увлеченный работой он исправно затягивался.
– Тихий, – ласково резюмировала мама.
Родители были филологи и работали над сборником обсценной лексики и горячо обсуждали непонятные слова, не подозревая про магнитофон в моей коробушке.
К четырем, я несмело заговорил, да так, что окружающие краснели до слез, а родителям было страх как неловко. Вскоре они уехали в экспедицию, где и погибли в автокатастрофе.
Помню серый день, два кумачовых гроба, в их белых вместилищах страшно незнакомые двое, и все же, это они – папа и мама. Толпа прячущих глаза молодых людей – друзей, коллег. Гвоздики, гвоздики, гвоздики... Ненавижу гвоздики.
Тогда я опять замолчал на два года. Как не билась со мною бабка и врачи, ничего не выходило – я не хотел говорить. В садик не ходил – воспитывала бабка, в прошлом сама учитель. Всё я понимал, – больше сверстников, бегло читал, но – молчал.
– Витенька, ты говорил во сне, почему сейчас молчишь… – часто плакала бабушка.
Худшее время... Я тосковал, перебирал родительские бумаги, читал, всплывали их споры, и с тихими слезами засыпал за столом – голова на печатной машинке.
В шесть с половиной, стараниями бабки (заслуженного педагога) меня определили в класс УО, – к долбоёбам попросту. К первому сентября я заболел ангиной, и бабка привела меня в школу лишь к середине месяца.
Школа меня оглушила – у забора курили какие-то сутулые мужчины в школьной форме, и стригли девочек гнусными глазами – всех, начиная с четвертого класса.
На крыльцо втягивалась шумная толпа. Она скакала, кривлялась, орала и дралась как стадо макак. Кого-то гвоздили ранцем по голове, кому-то срывали скальп за косы.
В дверях образовалась пробка, которую пинками, без разбору сокрушил разящий табаком десятиклассник с карточкой «всесоюзный розыск».
Бабушка, как стреляный педагогикой воробей, повременила быть убитой, и мы обождали в сторонке.
С тихой улыбкой старуха глядела на детей, а я просто окаменел – это что, нормальные?! Тогда с кем выпало учиться мне, с фашистами? Тут я совсем забздел.
Класс УО размещался подальше от людских глаз – в тихом аппендиксе, по соседству с библиотекой.
Казалось, за дверью хуярит скотобойня – визг и рев стояли, будто под двуручными пилами, театрально погибало стадо свиней и слон.
Бабка приоткрыла дверь, и у темечка сверкнул нож. Захлопнула и сказала: – Учительница отошла.
Отошла! Я понял, – за дверью скопытился педагог. Вернее, его вусмерть скопытили первоклашки. Мне вспомнились похороны, затряслись ноги.
– Пиздец. – сказал я.
– Да, внук. – согласилась бабка, подбирая с пола блестящий циркуль, едва не сделавший меня круглым сиротой. – Чего?!
Она так и всплеснула ридикюлем: – Заговорил!
Сцену прервала целая и невредимая училка. Она появилась из-за угла, оправляя юбку и улыбаясь навстречу.
– Как твое имя? – спросила, погладив меня по голове крепко намозоленной рукой. Похоже, указку из рук она не выпускала. Или чем она их тут пиздит.
Но, я её кажется умилял, – был я рус, с пробором, глаза большие и голубые – хороший мальчик с девчачьим острым подбородком – с виду отличник и книгочей.
Где червоточина, в чем гнусь в этом херувиме? – гадала она, окидывая меня испытующим взглядом.
– Он… немой… – совсем растерялась бабушка, ещё не веря в чудо.
– А-а… – протянула тётка, понимая, что я по адресу, несмотря на сусальный портрет, – Как зовут молчуна?
– Ожегов, Даль… – вдруг брякнул я . – Обсценно…
Бабка схватилась за сердце, а училка решила, что старая пиздит как дышит, или тоже с прибабахом, и сказала:
– Ссутся у нас все. Я буду звать тебя Миша. Миш в классе нет, а Даль – необычно, – дети не запомнят.
– Котлов Витя. – промямлила бабка.
Училка втолкнула меня в класс, захлопнула дверь и пошла проводить стебанутую пенсу.
Я прекрасно помню наш последний с папой и мамой Новый год, гостей в нашем доме, застолье, хрип Высоцкого, задушевная гитара, споры, танцы, стихи, вновь Высоцкий.
А тут же бля-я, – Первомай, пивная бочка, клифты и орущая гармошка, сразу ножик, минуя доводы, битые кружки и зубы под ногами.
Прямо от порога, меня расстреляли из трубочек жеваной промокашкой – испятнали как мухомор. Спасибо ничем не уебали.
Не успел утереться, как застенчивым слоном подкрался здоровый свин в очках, и угрожающе прохрипел слюнявым хайлом:
– Тхы кхто? Гхы.
Мне со страху послышалось: «Хандэ хох!»
– Хуй в пальто. Вареной Мадамкин. – по законам войны соврал я (папа любил меня так величать), и пустил руки в гору.
Видимо, стресс стронул некие механизмы мозга – в голове так и мельтешили слова. Папа и мама могли часами дискутировать по поводу своего научного труда, а когда уставали, то отдыхали играя, – перекладывали «манда» на вологодский и рязанский говор, – получалось ласковое «монда», или зазывное акающее «манда-а».
Или решали, имеет ли ёмкое «манда», право на множественное число, как сакраментально-сакральное «пизда». Они были увлеченные люди, а у меня цепкая память.
– А я Виталикхр. – назвался урод. Закинув голову, он жадно разглядывая меня из-под очков, построенных на списанных из Пулковской линзах.
Казалось, он глядит в потолок. На самом же деле, пристально изучал меня, и то и дело облизывался. Варан ебучий.
– Гавайх дружикрх. – прохаркал он, окончательно увлажнив меня слюной, – видимо мариновал для размягчения.
– Опиздоумел, козлоебина. Хуй. – ответил я, стараясь не выказать испуга.
Ранимый людоед вдруг расплакался и съебался, чем ещё больше напугал меня. Неадекват хуев.
Я огляделся: кто ковырял в носу, кто в жопе, кто скакал козлом по партам и подоконникам на одной ножке, норовя её лишиться – а нога-то у прыгуна, и так одна – последняя. И кажется понятно, как проебали первую.
Кто-то играл в слона, тщедушный долбоеб жёг линейку, а одна девочка и вовсе молилась. Позже я узнаю – её глаза с рождения застряли у переносья, а из-за анемии зябли руки, и она их расцепляла лишь для захавать перловки с канпотом.
Тут меня взяли под руки, и полуобморочного повели знакомиться с обитателями чумного барака.
Одноклассники меня обнюхивали, ощупывали, крутили, словно прицениваясь к будущему визжалу: «Рано пороть, пущай прослойка завяжется...».
Я был исключительно подавлен. Если здесь останусь, то сойду с ума, замкнусь, а я только распизделся. Надо отсюда выбираться.
Тут вернулась училка и объявила обед. Харчились УО после всей школы. Сгуртовав нас подзатыльниками, она погнала рассыпающееся стадо на выпас.
Столовая средней школы, это не нынешний буфет с чипсами и шоколадками – это правильное питание плюс кисель.
Учуяв манку, Виталикхр тревожно захрюкал и ломанулся к деликатесу. Старушка хуярившая в тележку посуду, бросив катафалк, испарилась в моешную, в кухне перестали брякать тарелками.
– Смотрим, дети. – предупредила училка.
Урча, Виталик грузно перемахнул пару лавок, обрушил бабкину телегу и вступил в кисель – хуяк! – задрожали стекла, в кабинете труда в ворохе стружек всхрапнуло, и показалась опухшая морда в сивой щетине и берете – точь-в-точь заматеревший с годами, до медно-красного Мурзилка.
– Идем, дети. – сказала училка.
Мы дружно подняли выскальзывающего из рук, жадно облизывающегося гурмана.
В железных мисках резиновая манка. Училка в сторонке кушала куриную ляжку. Я сидел и пырял кашу ложкой.
Училка подкралась и отвесила звонкую затрещину: – Жри, урод.
В кухне заржали: «Так яво, придурка! Каша яму вишь не нравицца!»
И тут бля, меня прорвало плодами научной деятельности родителей покойничков:
– Микитишки отхуярю, недоёба блядовитая. Пиздуха червивая, хуёза грешная. Мудорвань! – прокричал я, едва не плача.
Учительница первая моя, выпустила из хавальника курятину, как ворона сыр – думаю, ее сроду так не вышивали гладью.
Схватила за шиворт, и страшно сопя, потащила к завучу.
В зеленом как сад кабинете, симпатичная женщина в золоте, кушала свежие пирожки с повидлом запивая чаем, и была ещё счастлива.
Задыхаясь от невозможности вырвать мне глаза и сожрать, училка пожаловалась:
– Этот…этот…Он матом, почище Фемистоклова (трудовик). Вы бы слыхали!
– Этот? – завуч оттопырила от румяного пирожка холеный мизинчик на меня. – Так он же немой.
– Ща! Хуями кроет, что твои блиндажи.
– Прекратить! – хлопнула по столу завуч. – Что себе позволяете, советский учитель.
– Ебанашка без напиздника. Размандить ее к хуям. Ебать в мохнатые жерновцы эту трупёрду. – поддержал я симпатичную заведующего учебной частью.
Пирожок брякнулся в чай.
Не веря ушам, та вежливо переспросила:
– Что вы сказали?
– Ни хуюшечки, ни хуя. Фе-ея…
– Что за фокусы? – только и смогла вымолвить она.
Опомнившись, приказала: – В медкабинет его!
Потащили к медсестре – вдруг у меня солнечный удар от ламп дневного освещения, или приступ эпилепсии, и я чего доброго подохну в стенах доброго и вечного.
Сестра потрогала мне лоб и залупила глазные перепонки: – Нормальный.
Но, у провожатых были такие рожи, что она без слов свалила меня на кушетку и смерила давление:
– Нормальное!
– Ебальное, на кожаном движке. – подтвердил я, и у девчонки заполыхали щеки, а на месте грудной заглушки, выскочили под халатом два кукиша. – Мандушку на стол, ваше словно, товарищ хуй!
Сестра легла на кушетке рядом – обморок, хули.
– Трудовика, мигом! – приказала завуч. – И к директору его! – и кинулась приводить в чувство медицину.
Спустя минуту вошел запорошенный стружкой, «не смазанный» и потому злой трудовик Фемистоклов:
– Этот? – кивнул он на меня, и грозно подтянул сатиновые нарукавники.
– Этот.
Тогда он подошел и встряхнул меня, – в его карманах стеклянно звякнуло:
– Материшься?
– Ебанулся?
– Охуеть… – присвистнул трудовик.
– Охуенней видали. Подпиздник подбери.
– Только без рук! – воскликнула завуч, загораживая меня от порывистого спросонок трудовика. – Ребенок сумасшедший! К директору его, только сперва обыщите, – вдруг у него гвоздь.
– Пиздолет. – опроверг я унизительную чепуху.
Трудовик с опаской ощупал меня, на что я возразил:
– Хорош хуюжить.
Поволокли к главному. Тот тоже ел пирожки. Судя по аппетитному аромату, – с мясом учащихся. Тут блядь походу, все объедали детей.
Директор выслушал перевозбужденных коллег, рассмеялся и спросил:
– Как тебя зовут, сынок?
– Хуй важный.
Он так и брызнул фаршем по столу и бумагам. Перхал пять минут до кумачового кадила, а потом приказал:
– К военруку, он на фронте штрафниками командовал. И пусть запрет в оружейной. Вызывайте родителей.
– Может и милицию? – спросила завуч.
Директор категорически развел руками: – Не будем марать честь школы. Мы его, наверное исключим.
Я испугался – «наверное» меня не устраивало.
Надо было наверняка, и я собрал остатки сил: – Хуярь голомудый. Мохнатый станок тебе…
Мне заткнули рот…
– Этот? – не поверил военрук.
Трудовик чиркнул по горлу ладонью: – Отвечаю, комиссар. Та-акое… – он покрутил головой, – Ты к нему спиной не поворачивайся.
– Здорово, урченок. – сказал массивный и дружелюбный военрук. – Хошь автомат помацать?
– Здравствуйте. Хочу.
– Ругался?
– Чуточку. – признался я.
Он принес охуенную машину в мой рост.
– А патроны? – говорю.
Военрук на это только крякнул и ласково погладил меня по голове: – Таким как ты, патроны даже на фронте не давали.
Так меня выперли из школы. Я бросил дурить и вербально развязался, стараясь избегать врожденного мата. Определился в соседнюю школу, в обычный класс. Там тоже не поверили…
– Этот? – спросила завуч телефонную трубку, разглядывая меня с благонадежным пробором. – Не путаете?
Кажется, я её умилял…На столе румяные пирожки…
Алексей Болдырев.

О персонах - кизячьих выродках, приехавших удовлетворить инстинкт насилия.
https://www.activist.msk.ru/2018/05/moskvichu-kazaki-slomali-nos.html
В этом мире довольно сложно спрятаться.
Им ещё зададут вопросы, этим любителям детей (там есть один профессиональный детолюб, например).

Где-то среди тех, кому досталось нагайкой, бродит будущий "кондотьер", готовый без малейшего сомнения уничтожать своих политических противников (как те т.н. "красные кондотьеры"). К чему потом удивление.

Вспоминается, как тускло отметили столетнюю годовщину 1917 года. Власти явно не хотелось напоминать о противоречиях в обществе, которые как пружина разжались в 1917 году. Всё примирение впаривают.
Примирение по-ихнему - это оправдание безграничного насилия после прихода советской власти и нынешнего оправдания этого с самых высоких трибун. И все типа согласны, будем жить вместе дальше.
Чутьё подсказывает, что продолжаться это долго не будет.

https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/04/16/76202-pozvonochnik-sloman-sledy-ot-kipyatilnika-vo-rtu

Что в расеюшке делают с умелыми людьми, и почему работать на ВПК в нынешних условиях западло.

Ещё надо сказать, идея убитого в СИЗО изобретателя, сформулированная и во многом уже реализованная, наверняка возродится под грифом какого ни-ть НИИ.
Схема современной шарашки по-российски.
1. Убиваем изобретателя.
2. Присваиваем работу.
3. Госперимия, гранты и прочий профит.

То, что изобретателя убили, означает, что его бывший компаньон просто нашел покупателя на идею (а наверняка ещё и фирму схавал и тоже продаст). Искать надо в руководстве какого-то российского НИИ, которое (наверняка при посредничестве спцслужб) решило прибрать к рукам перспективную тему.

Крепи оборону родины.

У Льва Разгона, "Непридуманное".

…В сорок втором году в лагерь начали поступать целые партии детей. История их была коротка, ясна и страшна. Все они были осуждены на пять лет за нарушение закона военного времени: «О самовольном уходе с работы на предприятиях военной промышленности». Это были те самые «дорогие мои мальчишки» и девчонки 14-15 лет, которые заменили у станков отцов и братьев, ушедших на фронт.
Про этих, работавших по десять часов, стоя на ящиках — они не доставали до станка, — написано много трогательного и умиленного. И все написанное было правдой.
( Read more...Collapse )

Утягиваю у Лео Каганова ( http://lleo.me/dnevnik/2018/04/17.html )
Задумал написать стишок о вчерашней борьбе Роскомнадзора с Telegram, о том, как заблокировали около миллиона IP Amazon и Google, поломали кучу проектов, торговых сетей, банков и госучреждений, а Telegram не перестал работать. Но вспомнил, что этот стишок у меня уже давно написан.

Ебала муха лампочку стоваттную —
слепящую, большую, непонятную!
Рыдала муха, материлась зло —
хуяк, хуяк — хитином об стекло.
Хоть маленькая с виду, а мужик!
Хуяк-хуяк, а после снова — вжжик!
И снова — вжжик! — Хуяк! Хуяк! Хуяк!
Но всё никак, никак, никак, никак!
И членик, обгорев наполовину,
флюидами паленого хитина
изрядно портит сказочную ночь...
Вот так и мы за мухою точь-в-точь:
губительною страстию влекомы,
спешим туда, где будет хуй обломан,
и к свету наша тянется душа,
наивно уебать его спеша.

Материал, вполне совпадающий с моим ощущением от Союза Советских - да просто феодализм это, и уж во всяком случае, реакционный режим.
В одной из статей тот же автор выставил еще один признак, по которому СССР был государством реакционным как минимум: он всегда стремился поддержать существующий режим и был неспособен инициировать смену этого старого режима. Ибо ему нечего было предложить. Но это отдельная история, а пока - Владислав Иноземцев, "Консервативный эксперимент: почему СССР был не тем, чем казался".

https://www.rbc.ru/opinions/politics/25/12/2017/5a40f6799a79473d753775a4

Скопирую-ка я себе.
Часто приходится цитировать один материал, хоть он уже и не новый, от 31 октября нынешнего 2017 года - но настолько там хорошо сформулировано... О том куда уходят деньги, и кому они прибывают исходя их бюджетных статей, и что там как вообще двигается.

А цитировать обычно приходится вот это:
Когда вам в следующий раз будут говорить о том, что международной сообщество или коллективный Запад имеют претензии к нашему политическому режиму и хотят его сместить разными средствами, имейте в виду, дорогие товарищи, с точки зрения обобщенного международного сообщества наш политический режим является идеальным.

Претензии к нему могут быть у нас изнутри за низкое качество государственных услуг, отсутствие безопасности, силовой прессинг, плохое образование и здравоохранение, отсутствие свобод, ерунду по телевизору – у нас могут быть претензии.

Глядя извне Российская Федерация – это страна, которая платит все долги, прощает долги всем, кто ей должен; просто оказывает помощь деньгами любому, кто попросит, и все свои собственные заработанные деньги вывозит в Лондон, Брюссель и Вашингтон.


Полностью материал здесь https://echo.msk.ru/programs/status/2083250-echo/
Под кат упрячу (придется на два поста разбить, сильно большой материал получился, в ЖЖ не лезет); а от себя добавлю, что обобщение об идеальности российского политического режима конечно загрублённое получилось. После попытки вмешательства в выборы в США (а вскрыть приватную переписку избирательных штабов и вывалить на люди - это серьезно), штаты понимают, что наш солнцеликий вошдь заигрлся и его надо наказывать. Штаты никогда не простят это действие авторам идеи - это заявка на новые правила игры, где путинский режим берёт на себя не по чину. Экономический карлик да не будет командовать, вот примерное кредо высшего политического руководства в штатах, как я это понимаю примерно.

Часть 1-я
( Read more...Collapse )