1

Социалистическое видение мира — как овладевает оно человеком, как становится решающим мотивом поведения и идеей, бескомпромиссно подчиняющей индивидуальное сознание? Этот чрезвычайно важный вопрос всякий раз выносится за скобки социалистической формулы как таковой, интерес сосредоточивается исключительно на самой системе социальных требований или пожеланий, принимается, отвергается или корректируется, и никто, насколько мне известно, за исключением Достоевского, не интересовался по-настоящему глубинными причинами возникновения социалистических настроений в душе человеческой. Достоевскому же, как говорится, сам Бог велел, ибо добросовестность и честность — эти два качества счастливо сочетались в его характере с даром Слова, а личный опыт облегчал труд исследователя. Читать далее →

И если никакой другой правды про свою жизнь не придумать,

то правда верности, чем она хуже любой другой?

Л. Бородин. «Царица смуты»

В 2015 году, во время работы над статьей к 60-летию Петра Паламарчука, мне довелось впервые прочесть удивительную и яркую его раннюю повесть «Малоярославец, или О недовольстве жизнью: Венок доносов». Написанная всего-то 23-летним Петром, повесть была столь необычна и ярка, что я, довольно неплохо знавший обширный корпус его сочинений, был просто потрясен филигранностью и художественной уникальностью ее. Я бы сказал даже больше: «Малоярославец», на мой взгляд, является лучшим художественным произведением Паламарчука. После, в оставшиеся двадцать лет своей активной творческой жизни, он уже никогда не писал так, – писал по-другому, но «Малоярославец», написанный в 23 года, остался навсегда недосягаем присущим ему совершенством. Читать далее →

Проблема христианского возрождения в России имеет несколько аспектов, из которых наиболее существенными могут представляться два.

1. Преобразование массового атеистического сознания в религиозное и, соответственно, возрождение Церкви как социального института, но безотносительно к судьбам России как государства. Читать далее →

Долгое время лично для меня некое желаемое для России не было цельным политическим представлением. Житель далекой сибирской провинции, я не строил иллюзий относительно того, что из своего медвежьего угла способен таким образом вобрать в сознание масштабы государственных проблем, чтобы почувствовать себя правомочным даже в фантазиях кромсать живой организм народного бытия, сколько бы ни был он несовершенным. Сейчас уже не припомнить, но скорее всего из литературы засел в моем мозгу образ политического маньяка-реформатора, и всякий раз, когда искушался политическим прожектерством, одергивал себя, справедливо припоминая того или другого известного мне человека, более образованного, более информированного, наконец, кому, как говорится, сам Бог велел… Самое большое, на что я мог рассчитывать, так это на счастливую встречу с человеком, который знает, что надо и как надо. Читать далее →

Многострадально Отечество наше. Но, Боже, как многострадальна история нашего Отечества! Как только с ней не обращались! Дурные люди с дурной женщиной не поступали столь безобразно и злонамеренно, как наши и ненаши историки с российской историей. Едва ли в мировой исторической науке отыщется аналогия фактам беспрецедентного цинизма, кощунства и произвола, коими столь славны труды толкователей российского прошлого. В каких областях мирового знания можно еще столкнуться с не просто несхожими или противоречивыми, но взаимоисключающими концепциями по поводу одних и тех же фактов или событий, как в русской исторической науке?! В каких сферах человеческого знания возможна подобная располюсовка любви и ненависти, гордости и презрения, пристрастия и равнодушия, как в нашем отношении к деяниям своих предков?! Читать далее →