Перед самым уходом на войну
при неизвестных обстоятельствах
ночью
он сбил на перекрёстке собаку.
Само по себе плохо.
Но собака — крупная, остроухая —
была почти прозрачной
и явно сильно пострадала —
дымилась, теряла темноту,
шла радугой по краям...
Пятая гимназия — не лучшая в Одессе,
но чему-то учили и там.
Он сцедил из бака немного спирта,
разрезал руку.
Быстро смешал, поджёг, напоил.
Собака сказала «спасибо, товарищ»
и ушла своей дорогой.
К утру он всё забыл.
Хотя, конечно, помнил.
Пока воевал, жизнь за спиной
таяла, дымилась, шла радугой по краям.
Конечно, он пробовал удержать её.
Когда не было возможности
поливать новый мир
огнём с бронебашни,
оставался с чужой стороны огня
и там, в тени, делал вещи,
делал много вещей,
о которых не знал на свету.
Тяжёлая работа,
но у него она как-то спорилась.
Воображение, знаете ли,
и внимательность...
И ещё он видел сочетания точек, знаки, приметы,
которые, между прочим, не исчезали
от крестного знамения.
Если большая пёстрая змея
подползает ко входу в переулок
и вдруг рассыпается на листья, ветер и пыль, —
значит, туда не надо сворачивать.
То, что ещё не случилось, —
обыск, налёт, пьяная драка, короткое замыкание —
обойдётся без него.
Он не заметил, как тоже начал оставлять
следы, пометки, отпечатки —
случайная фраза, лист каштана,
забытая шляпа, подсказанный сюжет...
но это там, где дорога есть.
В 1920 году
все его дороги ведут в подвал
и не имеют обратного хода.
Но однажды дверь откроется,
выпуская их с братом.
Персефона провела под землёй
холодную половину года,
они — тёплую.
Мир, в который он вышел, —
окончательно чужой мир
и этого нельзя изменить
ни огнём, ни кровью.
В дороге, в бегстве,
на железнодорожном переезде
на него падает огонь семафора.
Рыжий и багровый, как факел.
— Что теперь? — спрашивает он
Хозяйку Перекрёстков.
Красная косынка, кожаная куртка,
но если она хочет, чтобы узнали, —
нельзя не узнать.
— Что хочешь, — отвечают темнота,
огонь, железо, титанида Геката.
Та, что пережила свой мир.
И тот, что после него.
И тот, что после.
Та, что живёт, где жить невозможно.
Проходит, где нет дороги.
Отвечает просящим.
Светоносная.
Хранительница ключей.
— Что хочешь. Мёртвые свободны.
А у меня нет слуг,
только товарищи.
Разве что — когда найдётся время,
напиши мне сон.
У тебя должны хорошо получаться сны.
— Сделаю, — говорит писатель,
старший брат, феникс, сновидец.
И его тень
опускает тяжёлую голову
с острыми ушами.
В знак согласия.
(ц)![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
