Умблоо

(Продолжение. Начало: 1, 2)
3. Про богов
Во многих действах Но: центральное чудо — это явление божества, великого или местного. Начнём с самого верху.
 

1
Действо «Жертвенная табличка» (絵馬 «Эма»); о таких «картинках с лошадью» мы когда-то писали.

Государев посланец едет с дарами в Великое святилище Исэ, где чтут Солнечную богиню. По дороге он останавливается на ночлег в Западном святилище, где висят чудесные жертвенные таблички: рассказывают, что лошадки на тех из них, что преподнесены в канун Нового года, белеют или чернеют в зависимости от того, солнечный или дождливый (и вообще — счастливый или бедственный) год ждёт страну. Сейчас как раз последний день (точнее — последняя ночь) зимы, и, конечно, гонец хочет воспользоваться случаем, посмотреть на диковинку и получить предсказание. Близ святилища он встречает старика со старухой, которые как раз несут такие таблички; побеседовав с ними, посланец убеждает стариков показать их эма — предзнаменования оказываются самыми хорошими! Богомольцы исчезают во тьме, на прощанье открыв гонцу, что они — не кто иные как божества Исэ. И во второй части является сама Солнечная богиня Аматэрасу в сопровождении той самой пары — бога Тадзикарао и богини Амэ-но Удзумэ. Втроём они рассказывают и показывают священное предание о том, как некогда Аматэрасу скрылась в пещере, отвращённая великой скверной, как весь мир погрузился во тьму и едва не погиб, как другие боги (и прежде всего — эти её нынешние спутники) устроили пляски перед пещерой и побудили Солнечную богиню выглянуть наружу и посмотреть, что происходит, а там и вернуться в мир. (Пляска Амэ-но Удзумэ, вызвавшая у остальных богов громовой хохот, сыграла главную роль в привлечении внимания Аматэрасу, а Тадзикарао, когда та выглянула, подхватил её и вытащил из пещеры).

Очень подходящая для Нового года пьеса: и благовещая, и священная, и показывает, откуда пошли все священные танцы, включая и танцы Но:.

2
А то великое нечестие, от какового удалилась в пещеру Аматэрасу, совершил буйный бог Сусаноо-но микото. За это его изгнали с небес на землю, и о его приключениях рассказывает действо «Великий змей» (大蛇 «Ороти»).
Это история вполне сказочная: уже на земле, в Идзумо, Сусаноо встречает старика со старушкой, которые горько плачут. После расспросов выясняется, что восьмиглавый Великий змей, обитатель здешней реки, ежегодно требует на съедение красивых девушек — у пожилых супругов всех дочек уже съел, сегодня последней идти погибать. Сусаноо решает её спасти и заготавливает восемь жбанов сакэ и отправляется вместе с девушкой. Во второй части пьесы является сам Змей, ужасный и грозный в своей пляске, но Сусаноо потчует его сакэ (по жбану на голову), Змей напивается допьяна, бог его убивает и спасает девушку.

Змей страшный, жбан нарядный, но особенно нам нравится выражение лица Сусаноо

Это действо сочинения Кандзэ Нобумицу сравнительно позднее, уже XVI века, так что в нём и две части распределены необычно, и «посторонний» Сусаноо куда деятельнее, чем в большинстве пьес Но:, и сюжет героический и динамичный.

3
Следующее мифологическое действо — «Собиратель водорослей», (和布刈 «Мэкари»). Водоросли съедобные, и в последний день каждого года жрец святилища божества Хаямото Мё:дзин собирает эти водоросли на берегу, чтобы потом преподнести их богу (кажется, этот обряд и до сих пор совершается).
У кромки воды он встречает старого рыбака и женщину, и они рассказывают ему старинное предание — как земной бог Хо:дэми (он же Хоори, он же Ямасатибико) женился на морской царевне Тоётаме, и земля с морем стали одним целым. Морская царевна понесла, должна скоро родить и строго запретила мужу подглядывать за родами. А когда он, как и положено в таких легендах, запрет нарушил (рожала морская царевна в облике водяного чудища) — покинула его, в море воротилась, от земли отвернулась, рубеж суши и вод затворила навеки. Остался только один обряд, открывающий море земле, а землю — морю: и в знак этого жрец и собирает сейчас на суше морские травы. Рыбак и женщина исчезают — а во второй части пьесы являются уже в своём подлинном обличье: это сам морской бог-дракон и его дочь Тоётама. Они пляшут, поднятые ими волны выносят на берег всё больше и больше водорослей (чтоб и у вас, дорогие зрители, каждый год еда была в таком изобилии!) — но потом боги вновь удаляются в пучину.

Внуком этой морской богини, между прочим, считается первый японский государь Дзимму.

4
Следующая картинка и следующее действо, очень знаменитое — «Лук Хатимана» (弓八幡 «Юми Явата»).
Действие происходит во времена отрекшегося государя Гоуда (конец XIII – начало XIV в.), и в роли странника здесь — один из сподвижников этого государя. Он принес дары в святилище Ивасимидзу, посвящённое богу Хатиману, покровителю металлургов и, главное, воинов. Навстречу ему — почтенный старец в сопровождении спутников, в руках у старца — великолепный лук в парчовом чехле. Старец рассказывает, как некогда в Китае луки были убраны в чехлы и копья со щитами — на склады, и настала там эпоха Чжоу, пора мира и процветания. И вот, вспоминая об этом, теперь и он сам, ратный бог Хатиман, зачехлил лук и вложил в ножны меч, дабы приветствовать наступивший в Японии при нынешнем государе мир.

Пьеса была написана Дзэами в честь принятия командования очередным сёгуном, но прославилась впоследствии скорее не как величание сёгунов, а как величание государей (что во времена Ко:гё оказалось более чем востребованным). А главная вставная песня-танка из этого действа впоследствии стала государственным гимном Японии.

5
В пьесе «Свёртки шёлка» (巻絹 «Макигину») действие довольно напряжённое. Государь, по явленной ему во сне воле богов, приказывает отправить в дар богам святилища Кумано тысячу свёртков шёлка. Посланный с шёлком из Киото гонец, однако, не укладывается в срок и прибывает в Кумано с опозданием. Он объясняет свой промах тем, что по дороге остановился близ другого из святилищ Кумано, посвящённого богу Отонаси-но Тэндзин — там на холодном ветру раньше срока покрылось цветом сливовое дерево. Гонец задержался, чтобы сложить песню в честь сливы и этого божества (что заняло немало времени). Увы, государев чиновник, который должен был обеспечить приёмку и вручение даров на месте, в святилище, не счёл его объяснения ни достоверными, ни удовлетворительными: злополучный гонец связан и ждёт страшной кары.
В руках у жрицы — жезл-гохэй, а гонец связан очень условно…

За него заступается девушка-жрица из того самого святилища Отонаси-но Тэндзин — она подтверждает его слова, заверяет, что такие стихи сами по себе — лучшая молитва, радующая богов. Чиновник, однако, упорствует: всё это выдумано задним числом, чтобы выручить гонца! Жрица просит, чтобы узник прочёл первые три строки своей песни, а потом подхватывает её и сама читает заключительные две строки. Государев чиновник убеждается, что стихи и впрямь были сложены в святилище Отонаси-но Тэндзин, а жрица продолжает объяснять, сколь благословенны и богоугодны японские песни.
 

 

Гонец освобождён, жрица по этому поводу танцует священную пляску кагура, сперва медленно, потом быстрее и быстрее — и по ходу пляски исчезают последние сомнения: её устами вещал сам бог, чьи слова не могут быть не истинны! Наконец пляска кончается, и божество покидает одержимую.

6
Следующее действо — о том, как люди могут оказаться сильнее богов, и как это может принести богам зло, а может и спасти их.
Пьеса «Кадзураки» (葛城) посвящена святилищу на горе Кадзураки в земле Ямато. Туда идёт на поклонение через всю страну монах-паломник, через горы и реки. Уже вблизи от цели монаха застиг сильный снегопад, и он заблудился. К счастью, его нашла и пожалела местная крестьянка — она брела домой по склону с вязанкой дров на спине. Она приглашает паломника заночевать в её хижине в укромной долине и предлагает ему развести костёр из тех обломанных снежной ношей ветвей, которые она принесла. Монах начинает расспрашивать её, что это за растение; оказывается, что оно воспето в древних песнях земли Ямато и ему посвящены местные танцы. Познания крестьянки о родном крае так глубоки, что монах настораживается. И тут женщина открывает ему, что она — не кто иная как богиня святилища Кадзураки. Это ей знаменитый подвижник и чудотворец Эн-но Гёдзя, основоположник горного отшельничества, некогда повелел возвести мост между горами Кадзураки и О:минэ. Из этого ничего не вышло: вместо того чтобы трудиться днём и ночью, богиня работала только по ночам, не желая, чтобы при свете дня кто-нибудь увидел, как она уродлива. За это подвижник связал её ужасным проклятием, в узах которого она мучилась много лет. Она просит монаха освободить её от этого заклятья.
Тот соглашается; как только его заснеженные одежды просохли, монах приступает к обряду, читает сутры. Проклятие спадает — вместо сгорбленной женщины перед странником предстаёт в своём подлинном грозном обличье богиня Кадзураки. В благодарность за помощь она танцует для монаха, на снегу под луною, яматоский танец — и так, что кажется, будто горы исчезли, а вокруг простирается равнина Ямато. Но брезжит заря, и богиня, как и в прежние времена, спешит скрыться в скалах, чтобы монах не разглядел при утреннем свете её страшный лик.

И чего тут стесняться-то?

7
Многие действа Но: о богах ещё менее сюжетны. Вот «Золотая таблица» (金札 «Кинсацу»): посланец государя Камму является в деревню Фусими в земле Ямасиро с указом об учреждении здесь нового святилища. Пока он беседует с местным стариком, с неба падает золотая таблица с письменами: это божество обещает своё постоянное покровительство этой земле. Старик берёт таблицу посмотреть — и исчезает вместе с нею: это он и был богом Амацу Футодама, покровителем древнего жреческого рода Имбэ. Во второй части он появляется уже в своём божественном облике, с луком и стрелами, и танцует воинственную пляску, отпугивая демонов и утверждая мир в стране.




А вот богиня гор Ёсино (吉野天人 «Ёсино Тэннин»), славных своими вишнями, предстаёт паломникам в виде сперва просто красавицы, а потом — божественной красавицы, танцует и исчезает в вихре вишнёвых лепестков.


В действе «Сирахигэ» (白鬚) бог Сирахигэ-но Мё:дзин, страж храмовой горы Хиэй, сначала в обличье рыбака рассказывает о славном прошлом этого оплота буддизма, а потом возвращается уже как бог и в компании других богов (включая Царя-Дракона).




А в «Ледяной пещере» (氷室 «Химуро») богиня соответствующей горы в земле Танго объясняет посланцу древнего государя, возвращающемуся в Столицу, пользу льда для сохранения продуктов в жаркую пору. А потом, сменив облик старика-горца на сияющее обличье богини, выносит ему подарок — лёд из своей пещеры для дворцовых погребов.


В общем, большинство этих пьес — благопожелательные: «да пребудут в Японии мир, безопасность, изобилие и процветание!» — вещают боги. А поскольку как раз в ту пору, когда писались пьесы Но:, всего этого то и дело ощутимо не хватало, зрители такие пожелания ценили и к таким молитвам присоединялись.

(Продолжение будет)